Интервью

— Назовите пять человек, которые вас по-настоящему любят. — Моя жена, моя дочь, мой внук и моя внучка. Они все меня по-настоящему любят. Потом мой друг Фил Донахью меня по-настоящему любит. Вот вам пять. Могу и больше назвать. — Давайте еще пять. — Еще пять, может быть, будет сложно. Конечно, важно понять, что такое «по-настоящему любит», но я думаю, что …

– Переехав в другую страну, даже выучив язык, очень сложно, если вообще возможно, почувствовать себя по-настоящему своим. Вы приехали в Россию уже в сознательном возрасте, не зная языка. И несмотря на то, что сегодня вы стали значительным человеком, многими уважаемым, любимым в России, вы до сих пор говорите, что не чувствуете себя в России – дома, не чувствуете себя русским. …

— Расскажите, как строится ваш типичный день? Что заставляет вас просыпаться? — Как правило, просыпаться меня заставляет необходимость, потому что три раза в неделю я играю в теннис, тренировка начинается в восемь утра, значит, встать должен как минимум в семь. В другие дни я занимаюсь фитнесом (еще дважды в неделю), но это чуть позже, и слишком уж рано подниматься нужды …

— Вы улетели в отпуск 17 июля. А вернулись седьмого октября. 2,5 месяца вас не было в Москве. Где вы были? — Я был главным образом во Франции. Летом я всегда отдыхаю в Биарицце – есть у меня такое любимое место на юго-западе Франции, которое никому не рекомендую, если, конечно, вы не любите большие волны, потому что там океан и …

– Владимир Владимирович, я знаю, что вы к Германии относитесь специфически. Вы много раз признавались, что немцев и Германию не любите, что поэтому ваш фильм «Германская головоломка» вам дался довольно трудно. И потом в своей книге «Немецкая тетрадь» вы даже написали, что вам кажется, будто бы Германия в каком-то смысле мстит, потому что ваша дочь уехала в Германию, там живут …

– Владимир Владимирович, сейчас говорят, что эта пандемия стала катализатором всех процессов. И отмирание быстро происходит, и рождаются новые профессии, которые должны были в течение двадцати лет появиться: она ускорила все процессы. Что это значит в контексте журналистики? – По-моему – ничего. – А как вы думаете, поменяется ли как-нибудь форма этой профессии? – В какой-то степени эти изменения уже …

– Владимир Владимирович, хотелось бы с вами поговорить о всяких слухах, теориях заговора, потому что в любую эпоху неопределенности, когда люди не понимают, что будет завтра, на поверхность выплывают самые странные теории заговора. Могли ли вы ожидать, что в Великобритании, во плоти здравомыслия в каком-то смысле, люди вдруг начнут жечь вышки сотовой связи 5G, потому что они якобы распространяют вирус? …

– Как сказал губернатор штата Нью-Йорк Эндрю Куомо, эта пандемия – это «великий уравнитель», перед ней все равны, богатые и нищие. Известно, что ковидом, например, переболел премьер-министр Великобритании Борис Джонсон, и в принципе он стал немножко иначе относиться к пандемии. Как вы думаете, Михаил Мишустин – он уже выздоровел – его позиция тоже изменится? Владимир Познер: Понимаете, в отличие от …

– Владимир Владимирович, Россия парадоксальна во всем, у нас свой подход ко всему. И мы не раз видели, как наша страна каким-то совершенно иррациональными способами выходит из кризиса, когда всему миру кажется, что у нее нет никаких шансов. И в этом году над Россией летают несколько «черных лебедей»: санкции, падение цен на нефть, пандемия… Как вы думаете, как будет в …

– Владимир Владимирович, хочется с вами про Европу поговорить. Как только началась эта эпидемия, ЕС как будто бы самоустранился и мы видим, как каждая страна борется и выживает по своим правилам. У вас нет такого ощущения? Может ли пандемия полностью поменять экономический ландшафт, например, уход от глобальной экономики к региональной, и вообще, может ли это быть концом Евросоюза? – Да, …