Когда Тернер создал CNN в качестве круглосуточного новостного телевизионного канала, все сказали, что из этого ничего не получится, что это бредовая идея, но оказалось, что эта идея революционная. Потом и другие стали подражать ему.
Конечно, Тернер — выдающаяся личность, я его довольно хорошо знал, некоторое время даже работал у него. Могу сказать, что это был человек, готовый идти на риск, увлекающийся и очень верящий в то, что если людям дать широкий спектр новостей, они сами во всем разберутся.
Он не пытался убеждать зрителя с помощью своих журналистов, что что-то правильно, а что-то неправильно, а давал разные точки зрения, предлагая самому зрителю разобраться. Я считаю, что это был абсолютно выдающийся поступок с его стороны.
Я считаю ошибкой решение Тернера продажу CNN в 1996 году. Я приглашал его в свою программу и спрашивал его: “Почему вы это сделали?” И он сказал: “Вы знаете, я был уставшим, а вести переговоры, когда ты устал, не следует. Это была ошибка. Не надо было мне этого делать, но я это сделал”.
То, что сегодня происходит в журналистике, никакого отношения к Тернеру не имеет, потому что в нынешней журналистике царствует, как правило, одна точка зрения, особенно на телевидении, когда зрителю говорят, как он должен считать.
Да и телеканал CNN стал другим. Сегодня это подчиненный, а не независимый канал. Он входит в очень большой конгломерат, где действия телевидения рассматриваются с двух точек зрения — заработка и политического момента. Сегодня CNN в какой-то степени противостоит телеканалу Fox News, поэтому тоже придерживается одного взгляда, чего во времена Тернера не было.
Игры доброй воли, которые спонсировал Тернер, проходили не только в Москве, но и в американском Сиэтле. Совершенно очевидно, что Тернер считал, что спорт и политика — вещи несовместимые. Его решение о создании Игр доброй воли, которые обошлись ему очень дорого и никак не окупались, было ответом политизации спорта, тому, что США отказались участвовать в Олимпиаде-80 в Москве.
Я никогда не разговаривал с ним на тему его отношения к России, но думаю, что, конечно, Тернер стремился к нормализации отношений между США и СССР.
Это был очень непохожий на других человек, с большими сложностями. Его отец покончил с собой на его глазах, и на него это произвело очень сильное впечатление. В плане наших личных отношений он был мне очень симпатичен. Человек очень американский, очень легко переходивший на неформальные отношения.
