«Никакой обиды на грузин у меня нет»

Недавно в Петербурге прошел XV Международный форум молодых журналистов «Диалог культур». В Северную столицу приехали молодые репортеры, режиссеры, блогеры, редакторы из 35 регионов России и стран мира. Они обсуждали различные проблемы, делились опытом, спорили, что самое важное в журналистике – информировать, развлекать, просвещать?

Среди участников встречи был и известный телеведущий, писатель Владимир Познер. Как он оценивает сложившееся медиапространство? Читает ли сам газеты, смотрит телевизор? Об этом мэтр рассказал в интервью «АиФ-Петербург».

– Владимир Владимирович, вы не скрываете, что с недоверием относитесь к современным «акулам пера». А блогеры, с вашей точки зрения, вообще не являются журналистами. С чем связана такая позиция?

– Когда говорят, что блогер – профессия, меня это несколько смущает. Потому что профессии, мастерству надо учиться, а блогером становятся. Сегодня начал выходить в эфир – уже блогер. Журналистика требует большого опыта и соблюдения определенных правил, норм, чего у блогеров, скажем, нет вообще. Они, в основном, занимаются тем, что высказывают свою точку зрения. А это не журналистика. Также с трибуны форума выступал молодой человек и говорил о молодежной журналистике. Не очень понимаю, что это? Получается – есть немолодежная? Хорошо представляю, что такое книги для малышей, детская литература. Но что такое юношеская журналистика – затрудняюсь ответить. Здесь, мне кажется, много надуманного, появившегося на потребу дня. Время, думаю, и расставит все по своим местам.

– На форуме шел обстоятельный разговор о проблемах профессии. А в чем вы видите основные трудности, с которыми сталкиваются сегодня средства массовой информации?

– С моей точки зрения, одна из главных – вмешательство государства. Оно активно вторгается как в федеральную, так и региональную жизнь. Своя политика и у губернаторов, мэров. По сути, у нас журналистика зависит от власти. Тогда как одна из главных ее задач – обращать внимание руководителей на острые ситуации, критиковать, если что-то не в порядке. Она должна достучаться и до читателя, зрителя, слушателя: смотрите, что происходит. Если тебя контролирует власть, ты этого сделать не можешь. Если только по поручению тех же начальников и в дозах, которые они установят.

Другой пример – телевидение. Как ни крути, сегодня оно является главным источником информации для подавляющего большинства людей. И этот важный институт либо напрямую, либо опосредованно тоже принадлежит государству. В том числе «Первый канал», другие центральные каналы. Навязывается определенный взгляд, а это, по моему мнению, серьезная помеха как для развития журналистики, так и всего общества. Мало независимых источников: они есть, но крайне ограничены.

– Но у вас на «Первом канале» выходит авторская программа «Познер», куда вы сами приглашаете собеседников, открыто высказываете свою точку зрения. Где здесь ограничения?

– Во-первых, я не в штате канала и в основном работаю дома. Прихожу в студию и делаю программу. Во-вторых, в эфир меня долго не пускали: 29 лет я был невыездным и на экране появился только в 52 года, когда для многих уже маячит пенсионный возраст. В-третьих, некоторых людей я не могу пригласить в свою передачу. Хотя мне они интересны.

– Ваша позиция по ряду вопросов стала причиной инцидента в Грузии, куда вы приехали отметить день рождения. Больше ни ногой в Грузию?

– Почему? Люблю Грузию. Это была своего рода традиция, мы уже дважды с друзьями отмечали там мой день рождения и решили повторить третий раз. Никакой обиды на грузин у меня нет. Так что обязательно приеду – пусть только все успокоится.

– Позвольте вернуться к свободе прессы. Вы часто бываете в Америке – разве там можно говорить о независимости СМИ? На примере недавних событий мы видели, как предвзято освещалось все происходящее. Какая же это объективность?

– Проблема характерна для многих стран. Но так или иначе ее пытаются решать. Во Франции, например, есть государственное телевидение, а наряду с ним существует и частное. В США вообще нет гостелевидения. Похожая картина в Англии, но там параллельно вещают общественные, частные каналы. В Швейцарии граждане платят пошлину, гарантирующую существование независимой журналистики. Также в этой стране федеральному центру запрещено заниматься субсидированием СМИ за счет бюджета. А когда есть настоящая конкуренция, разные точки зрения, тогда и возникает реальная журналистика.

– Вы рассказывали, что пришли в профессию случайно. Судьба все решила за вас?

– Иначе как чудом произошедшее назвать не могу. Я учился на биолого-почвенном факультете МГУ, но понимал, что это не мое. Отказался от биологии, однако не знал, куда иду. Зарабатывал переводами научной, медицинской литературы, хотя терпеть этого не мог. И вдруг позвонил приятель и сказал, что создается Агентство печати «Новости», куда набирают людей со знанием языков. Это было начало 1960-х, а журналист в то время назывался «солдат идеологического фронта». Раз солдат, значит, получает приказ и его выполняет. Хорошо справляется – может рассчитывать на награды, поощрения, даже дорасти до генерала. Но все равно останется военнообязанным, в строю.

– Однако в лихие 1990-е обстановка резко изменилась. Полки магазинов опустели, но журналистика была на подъеме.

– Это результат гласности, перестройки, когда при Горбачеве отменили цензуру. Было сказано, что люди теперь могут свободно писать, говорить, разумеется, соблюдая определенные правила. Не врать, отвечать за свои слова. Результаты не заставили себя ждать. На форуме присутствуют молодые представители СМИ, и мне даже жаль, что они не видели того невероятного всплеска, который произошел 30 лет назад. Когда за журналами стояли очереди, а во время некоторых телепередач улицы становились пустыми. Сегодня близко нет ничего подобного. Вот как фамилия блогера, который имеет 12 миллионов подписчиков? Ведь его выпуски ничем не заполнены. Какая же это журналистика?

– Тем не менее у него огромная аудитория. Как это объяснить? Раз столько людей проявляют интерес, значит, им это нужно?

– Одна из причин – большинство идет по пути наименьшего сопротивления. И перед журналистом, который своей работой влияет на мнение людей, стоит ответственная задача. Можно стараться поднимать уровень публики, объяснять факты и явления, анализировать, помогать искать решения. А можно думать о замочной скважине и показывать, что интересует именно такая «картинка». Прибавьте сюда связку с рекламой и зарабатывание больших денег. Конечно, последнее слово за потребителями, но роль «проводника» очень важна.

– Сегодня, когда в соцсетях часто не сдерживаются в выражениях, для многих – откровение, что нужно отвечать за свои слова. Получается, свобода стала вседозволенностью?

– Когда мы говорим о свободе слова, надо иметь в виду, что это связано с большой ответственностью. Свобода не значит – делаю, что хочу. Люблю приводить такой пример. Многолетний член Верховного суда США Оливер Холмс прославился фразой, что никакой, даже самый строгий закон, защищающий свободу слова, не сможет защитить человека, который умышленно крикнет «пожар!» в переполненном кинотеатре и вызовет панику. Любому человеку, а журналисту особенно, нужно понимать, что говоришь. Думать, что делаешь, ведь твое слово влияет на общественное мнение. И последствия могут быть самыми серьезными. При этом следует учитывать законы жанра. Да, очень важны объективность, своевременность, честность. В то же время статья, сюжет должны быть интересными. Потому что иначе никто смотреть и слушать не станет.

– Вы работаете на телевидении, а сами смотрите телепередачи, читаете газеты? В дискуссиях на форуме некоторые молодые профи и маститые гуру предрекали закат печатного слова. Что вы думаете по этому поводу?

– Телевидение смотрю мало и очень прицельно. Люблю спорт: хороший теннис, бокс, легкую атлетику, футбол, когда на поле мастера и видно красоту игры. К сожалению, к нашему футболу это не относится: слова, которые я хотел бы сказать в данном случае, явно не для эфира. Смотрю новости, канал «Культура». Там бывают очень содержательные программы, но дают скучно, а о культуре надо говорить по-особому.

А вот газет читаю довольно много. Нет, газеты не исчезнут, эти опасения напрасны. Вероятно, будут другие тиражи, но сами издания останутся и продолжат играть важную роль. Потому что есть большая разница: читать что-то на экране, в смартфоне или взять в руки газету, сесть в кресло. Другое дело, какого уровня материалы? Потому что журналистика сегодня стала намного более упрощенной. Очень серьезные потери несет русский язык. Знаков препинания, например, почти никто не ставит. Я иногда смотрю на присланные тексты и думаю: их авторы когда-нибудь учились в школе или нет? Но такие провалы не только у нас. В целом СМИ – зеркало действительности. И нам всем надо хорошо подумать, какое отражение мы там видим.

Текст: Елена Данилевич