Владимир Познер: «Теперь я почти ничего не боюсь»

– Когда вам бывает по-настоящему хреново, что вы тогда делаете?

– Я стараюсь с этим справиться так или иначе. Утешиться с близким человеком, как-то приткнуться, притулиться к нему, пообниматься что ли. Наверное, так. И еще очень важно, чтобы этот человек не давал тебе раскисать. Потому что, чем больше ты раскисаешь, тем хуже становится. Надо уметь выйти из этого состояния, и очень важно, если есть человек, который может тебе в этом помочь. А у меня такой человек есть.

– Вы мужественный человек? Если да, то в каких ситуациях?

– Я полагаю, что да. Мне кажется, в основном это проявляется на фоне страха. А страха я много испытал в своей жизни. И выдержал это испытание. Страх может привести к ужасным последствиям: к предательству, ко лжи, ко многим плохим вещам.

– Какой-то последний случай вспомните?

– Нет. Теперь я почти ничего не боюсь. Только болезни близкого человека – вот это да, это очень страшно. Но это из другой области. Обычно, когда говорят «мужественный человек», все-таки связывают это с испытанием другого рода. Это явление скорее социальное, политическое или, может быть, военное. Мне довольно часто говорят: «Ох, как же вы смело это сказали». Никакой смелости сейчас для этого не надо. К счастью, сегодня (и уже довольно долгое время) за это не репрессируют. Так что в данном случае речь не про мужество, а про элементарную порядочность. Вообще порядочное поведение – это не есть мужество, это норма. Это ж правда, так?

– Так.

– Тогда при чем тут… Я понимаю, есть какие-то вещи, которые выходят за пределы нормы, за пределы естественного поведения. Например, давным-давно король Англии установил такое правило, что в парламенте, когда голосуют, нужно не руку поднять, а встать, потому что он хочет видеть. А если ты против короля и он это видит, то это может кончиться очень плохо. Даже есть такое выражение по-английски «Stand up and be counted» – «Встань, чтобы тебя посчитали». Так вот, это вроде бы естественно, но я понимаю, что страшновато.

Интервью 2018 года