Главная » Общение » Владимир Познер: «Нет ничего ценнее одного отдельно взятого человека»
Владимир Познер: «Москва меняется к лучшему, я вижу, как это происходит»

Владимир Познер: «Нет ничего ценнее одного отдельно взятого человека»

– Владимир Владимирович, вы гражданин Франции, России и Соединенных Штатов Америки. Где вы чувствуете себя более защищенным и что вы называете родиной?

Владимир Познер: Формально моя родина Франция, я там родился. Мама моя француженка, первые пять лет моей жизни я жил только с ней, у меня отца не было. А ведь в первые пять лет и складывается характер, основа там. И поэтому, конечно, моя родина – Франция. Я, наверное, лучше всего себя чувствую во Франции, не в Париже, а вообще во Франции. Когда я приезжаю в Париж, не важно какая погода – это мой город, он меня радует невероятно. Нью-Йорк, не Соединенные Штаты, а Нью-Йорк – это тоже мой город.

Конечно, чувствовать себя защищенным в России могут только очень немногие. При наличии больших денег в России человек может себя чувствовать более защищенным, потому что те услуги, которые ему нужны, они покупаются, и покупаются за хорошие деньги и вполне могут быть нормальными. Кроме того, он на эти хорошие деньги может куда угодно полететь и там пользоваться услугами.

Я вообще считаю, что смысл денег прежде всего в независимости и защищенности. Не в том, что ты можешь купить машину за двести тысяч, что приятно, или яхту за пятнадцать миллионов, не в этом дело, а именно в защищенности и в независимости.

Но если нет денег в России, то, конечно, полное ощущение беспомощности перед любой властью, перед любыми органами. У нас есть великие и замечательные врачи, но нет системы медицинского обслуживания, да и с образованием… Все это – проблемы.

Конечно, во всех странах есть такие моменты. Есть люди бедные, несчастные, брошенные, забытые, все это есть, но дело в масштабах. И, конечно, масштаб российский, например, если его сравнивать с масштабом китайским, он ерундовый, или с масштабом африканских стран – он никакой, или многих латиноамериканских стран, совсем другой. Но если сравнить его с западной Европой, с Соединенными Штатами, с определенным количеством стран Ближнего Востока и даже Дальнего Востока, я имею в виду Южную Корею и Японию, то, конечно, это масштаб колоссальной неустроенности и незащищенности.

И еще это, на мой взгляд, связано с определенным взглядом. Мне кажется, что вообще для россиян, для русских, один отдельно взятый человек не имеет ценности. Мне все время говорят «мы соборная страна» – коллектив. Если это так, то можно только сожалеть, потому что, с моей точки зрения, нет ничего ценнее одного отдельно взятого человека. И пока этот отдельно взятый, один человек не будет в центре внимания, то не будет в центре внимания никто. Потому что всегда несчастен – один человек, прежде всего, а уж потом и все остальные.

Это уже помимо всего прочего, помимо того уровня ныне существующего. И собственно говоря, вот эта ностальгия, которая встречается сегодня по поводу СССР, даже со стороны людей, которые не жили в СССР, а только знают по рассказам – она ведь с этим связана. Потому что им рассказывают сказки насчет защищенности. Ну да, защищенность, что тебя не могли уволить с работы в принципе, что была крыша над головой, что было медицинское обслуживание всех, другое дело, какое качество это все было. Но все-таки все это было, бесплатное образование и, кстати, уж совсем неплохое. А у нас не социальное государство.

У моего любимого американского политического деятеля Авраама Линкольна была такая замечательная фраза: «Можно дурить мало народу много времени и можно дурить много народу мало времени, но невозможно дурить весь народ все время» – это точно. И наступит такой момент, когда весь этот народ скажет: «Не, ребята, так не пойдет, мы не хотим так жить, когда нам говорят, говорят…», ведь так случилось с Советским Союзом.

Мой любимый советский анекдот, когда человек вбегает в поликлинику, подходит к медсестре и говорит: «Мне нужен врач ухо-глаз». Она говорит: «Такого врача нет. Есть ухо-горло-нос и есть глазник, то есть офтальмолог». «Не-не-не, мне – ухо-глаз». Ну, спорят, спорят. В конце концов, старшая медсестра говорит: «Послушайте, такого врача нет, я вам говорю. Но если бы он был, зачем вам нужен такой врач – ухо-глаз?». «Как зачем? Я все время слышу одно, а вижу-то совсем другое!».

Это то, что разрушает. Отсюда цинизм, апатия, плевать на все, кроме себя, и так далее. Конечно, «Гром победы, раздавайся!» – Крым, патриотизм, все это хорошо, но потом все-таки это все возвращается в свое русло и вот эта безысходность, когда ты боишься полиции, когда ты не веришь суду, когда если нет денег, то и не рассчитывай на лечение, когда все покупается и продается – это не может не привести к каким-то чрезвычайным серьезным последствиям.