Главная » Интервью » Владимир Познер: «Сегодня стать миллиардером намного труднее, чем тогда»
Владимир Познер: «Сегодня стать миллиардером намного труднее, чем тогда»

Владимир Познер: «Сегодня стать миллиардером намного труднее, чем тогда»

Этой весной мы отмечаем два важных для российской журналистики юбилея: 1 апреля Владимиру Познеру исполнилось 85 лет, а 16 апреля российский Forbes отпраздновал 15-летие. На приеме в честь дня рождения нашего издания главный интервьюер страны рассказал, сколько денег нужно для счастья, почему российской власти пора молодеть и как завоевать любую женщину.

– Forbes в России начал выходить в 2004 году, как изменилась страна за это время?

– Страна изменилась: она «поправела», стала более консервативной, демократия была приостановлена — в этом развития нет. Средний и малый бизнес испытывает очень большие трудности, как и было. Крупный бизнес существует и существует довольно, на мой взгляд, хорошо.

– Как вы относитесь к нашим миллиардерам? Вы называли их олигархами, но они часто настаивают на бизнесменах, хотя в большинстве своём это «старые» деньги.

– Олигарх — это не только богатый человек, но и человек, обладающий большой властью. В этом смысле они правы, у нынешних российских миллиардеров власти никакой особо и нет.

– Вы понимаете, как сейчас стать миллиардером?

– Сегодня стать миллиардером намного труднее, чем тогда. Бальзак в свое время говорил, что первый миллион — это результат преступления. Сегодня это не миллион, это значительно больше, но тоже, в подавляющем большинстве случаев, не высокоморальные усилия приводят к этому.

– Какой сейчас обстоят дела у бизнеса в России?

– Мы стремимся развивать рыночную экономику, без бизнеса здесь никуда, это необходимая вещь. Мы должны принять решение, когда скажем себе, что хотим поддерживать бизнес, будем смотреть на опыт других стран, где успешно регулируют экономику, постепенно создадим собственную модель. Мне кажется, что мы еще метаемся, не очень понимаем, как это сделать. И возможно, это объясняется тем, что нашей страной до сих пор управляют советские люди, которые учились в советских школах, были пионерами, комсомольцами, членами партии. Эти люди – продукт старой системы, которой больше нет, и они попали в новую систему, которую не понимают, но пытаются управлять. И это не очень у них получается. Нам придется потерпеть, никуда не денешься, пока к власти придут те люди, которые вообще не имеют советского опыта. Они не лучше и не хуже, они просто другие.

– Это несколько десятков лет, получается?

– Да, я думаю, где-то в районе 25-30 лет.

– Сейчас проводится много конференций и форумов про бизнес и предпринимательство, но в тоже время происходят такие вещи, как арест известных представителей частного бизнеса, задержание Майкла Калви. Как вы считаете, инвестиционный климат в нашей стране от этого падает?

– Если бы я был человеком, который имел бы выбор — вложить ли деньги в Россию или вложить их куда-нибудь еще, то я бы не вложил их сюда, я бы опасался того, что со мной кто-то может что-то сделать, что настоящего суда здесь нет, рассчитывать на то, что это будет объективно, справедливо и законность победит, такого ощущения у меня нет. И в этом смысле климат не притягательный, в этом я абсолютно убежден.

– Вы когда-нибудь хотели стать миллиардером?

– В 1997 году Борис Абрамович Березовский, нанимая меня работать на телевидение, спросил: «А сколько вы хотите денег?». Я говорю: «За программу или вообще? Вообще — я не знаю, ну десять миллионов». Он ответил, что «это вам только так кажется, когда получите десять миллионов, захотите сто». Я ему сказал: «Борис Абрамович, нет, мне не нужны самолеты, лодки и прочее, я хочу просто, чтобы моя семья была обеспечена, чтобы мы не боялись того, что будем голодными, так что мне десяти хватит». И он мне сказал: «Владимир Владимирович, если вы так считаете, то у вас не будет и десяти». Кто хочет денег, тот всегда стремится к большему их количеству». Поэтому в ответ на ваш вопрос, хочу ли я или хотел ли я быть миллиардером? Вообще нет, но для меня деньги — это, во-первых, гарантия моей безопасности и независимости, я никого не боюсь. Если меня уволят — не страшно. Второе — это обеспечение моих близких. Если я дам дуба, а когда-нибудь я дам, они будут обеспечены. А в-третьих, это возможность получать удовольствие. Сколько для этого надо иметь денег — не знаю, наверное, больше десяти миллионов, но совершенно точно, миллиарды для этого не нужны. И вот это стремление иметь какое-то бесконечное количество денег — я его хорошо понимаю, лично мне это не нужно, а кому-то очень даже необходимо. Наверное, это какое-то ощущение своего величия, превосходства.

– Сейчас в актуальной повестке обсуждается вопрос передачи капитала. Вы как его планируете передавать: фонд или семье?

– Если бы у меня были бы очень большие деньги, я бы всерьез подумал о фонде, но у меня не такие деньги. У меня есть завещание. Я считаю, что у каждого грамотного, культурного человека должно быть завещание. Я завещал то, что у меня есть, отчасти моей жене, а отчасти — моей дочери. Если вдруг получится так, что я вдруг стану очень богатым (в чем я сильно сомневаюсь), тогда я могу подумать о фонде.

– Что вас вдохновляет и мотивирует?

– Я очень люблю свою работу, много езжу по стране. У меня есть другие вещи, которые для меня не менее важны: жизнь с моей женой, мои дети, мои внуки — все это важно. Мотивация в данном случае — когда ты понимаешь: то, что ты делаешь нужно не только тебе. Для меня это главная мотивация.

– Какие тектонические сдвиги должны произойти, чтобы люди в России стали жить богаче? Россия одна из лидирующих стран по количеству миллиардеров и очень бедная страна по реальным доходам населения, особенно если отъехать от Москвы.

– Нужны люди с другими мозгами, в смысле с другими взглядами, с другими представлениями, и поэтому это не произойдет послезавтра. Но это произойдет, если только не будет войны, после чего вообще ничего не будет, то это будет неизбежно. Все-таки люди, которые ныне у власти — не только Путин, но и все остальные, которым 64, 62, 56 лет — они все уйдут. Тут никуда не денешься, вечных нет, и навстречу придут те, которым сегодня 20, 22, 25 лет, и тогда кардинально изменится отношение ко всему, и в том числе к роли, к важности среднего бизнеса. Это неизбежно будет, но надо потерпеть.

– Почему вы сказали про войну?

– Потому что реальное состояние российских отношений в частности, с США сегодня чрезвычайно шаткие, более опасные, чем во время Холодной войны. Возможна не столько запланированная, специальная война, но и ошибки. Они были и прежде во время Холодной войны, когда компьютеры ошибались. Но тогда были другие отношения, а сегодня они настолько нервные, что очередная компьютерная ошибка может привести к ядерному удару. Я очень этого боюсь, а ученые, которые издают журнал «Бюллетень американских ядерщиков», сдвинули стрелку на две минуты до полуночи, так было только в самые худшие времени Холодной войны. Мы сейчас живем в очень опасное время, поэтому я говорю о войне, люди как-то забыли о том, что она есть, перестали бояться атомного оружия, и совершенно напрасно.

– Хочется закончить чем-то позитивным. Сейчас весна на улице и мы делаем для Forbes Digest специальный выпуск о сервисах для знакомства. Знаете, что такое Tinder? Это приложение для знакомств в интернете, приглашение на свидание. Вот вы как считаете, мужчина должен завоевывать девушку какими-то традиционными способами — цветы, свидания, внимание, или современные технологии, такие сухие, менее эмоциональные, тоже имеют место быть?

– Ну, они имеют место быть, безусловно. И у меня нет рецептов никаких, но лично я считаю, что женщину завоевывают только вниманием. Вопрос не в цветах, вопрос в умение дать ей почувствовать, что лучше ее нет на свете, только так можно завоевать.

– А какие цветы вы любите дарить?

– Я вообще больше всего люблю тюльпаны.

Над материалом работали: Нинель Баянова, Ярослав Бабушкин, Андрей Сатин, София Киселева