Владимир Познер: «Будете плакать, наверное, но ничего...»

Владимир Познер: «Будете плакать, наверное, но ничего…»


Я за время каникул кое-что прочитал, кое-что увидел и хочу вам рекомендовать.

Есть книжка такая, которая недавно вышла, называется «От первого лица». Написал Михаил Шевелев. Очень вам советую. Книга очень достойна внимания. Я не знаю, вы читаете книги или нет? Это не модно сейчас. Это еще модно, если Кинг будет, тогда еще это модно, а так книги читать – это нет.

Второе, я посмотрел пьесу Галича «Матросская тишина», которая идет в «Табакерке», в театре Табакова. Я не знаю, насколько вы в курсе, но эта пьеса первый раз была поставлена в 57-м году. Пытались ее поставить, только-только возникший театр «Современник». У «Современника» даже не было своего помещения еще. Так они и не сумели поставить. Там было такое количество купюр, что в общем-то и ставить было нечего.

30 лет тому назад, уже после 57-го года, уже когда пошла перестройка и гласность, эту пьесу поставили. Причем Владимир Машков тогда играл старого еврея, 30 лет назад. И он же сейчас эту же роль играет. Только он на 30 лет старше сам. Пьеса замечательная сама по себе, она очень хороша. Ну, и совершенно гениально играет Машков. Я не люблю пользоваться этим словом «гениально». Но на самом деле гениально он играет. И вообще спектакль замечательный.

Вы знаете, последние годы очень модно, когда режиссер меняет спектакль. Например, у Шекспира Гамлет – мужчина, а у нас есть режиссеры, которые сделали его женщиной. Когда спрашивают: «А почему?», ответ: «Я так это вижу». Шекспир написал это так, а он видит это эдак. Я говорю: «Тогда и пишите свою пьесу». И я помню… Я очень большой любитель Сирано де Бержерака – он чем-то похож на Д’Артаньяна моего любимого. Я в театре Вахтангова, прилично уже лет тому назад, видел постановку, говорят, очень хорошего режиссера, очень модного, где в течение всей пьесы Сирано ходит в пижаме и без шпаги. Ну, как это? Что это такое? «Это – мне говорят – так видит режиссер». Ну, как он так видит? Если бы Сирано узнал, он бы его проткнул. Он перестал бы вообще что-либо видеть.

А здесь, к моему огромному удовольствию, как Галич написал, так ее и поставили. Замечательная пьеса. Я вам от души желаю, вы получите колоссальное удовольствие. Будете плакать, наверное, но ничего. Это такие хорошие слезы.