Главная » Колонка В.Познера » Дневник путешествий » Франция » “Никогда не забывал о том позоре и пытался объяснить себе, как же это могло произойти”
"Никогда не забывал о том позоре и пытался объяснить себе, как же это могло произойти"

“Никогда не забывал о том позоре и пытался объяснить себе, как же это могло произойти”

В нескольких городах, во время съемок фильма «Тур де Франс», я встречался с мэрами, а в Париже брал интервью у двух весьма известных деятелей, членов Сената: бывшего премьер-министра Франции Жан-Пьера Рафарена и Жан-Пьера Шевенмана, занимавшего пост министра обороны и министра внутренних дел. Должен признаться, что ни тот, ни другой особого впечатления на меня не произвели и лишь укрепили меня во мнении, что все политические лидеры (за редчайшими исключениями) удивительно похожи друг на друга.

Из мэров на меня произвел впечатление мэр города Виши, Клод Малюре, основатель организации «Врачи без границ». Был он и Государственным секретарем по правам человека (с 1986 по 1988 год). Мэром Виши был избран в 1989 году. Собственно, мы поехали в Виши по моему настоянию и вовсе не для того, чтобы ознакомиться со знаменитыми термальными водами всемирно известного спа. Мне хотелось выяснить, насколько местные жители помнят позорное прошлое Виши, то время, когда в этом городе заседало «независимое правительство» «свободной Франции» во главе с героем Первой мировой войны, маршалом Анри-Филиппом Петеном.

Оказалось, помнят не сильно.

А я помню. Помню, потому что я был в Париже, когда 10 мая 1940 года напали немцы. Помню, потому что летом этого же года с благословения Гитлера была создана «свободная зона» Франции со столицей Виши. Помню, потому что осенью этого года наша семья бежала в эту зону, в Марсель, потому что оставаться на оккупированной немцами территории было для моего отца – еврея, сторонника СССР – смерти подобно. Помню, потому что осенью этого года мы бежали из пока еще не оккупированной зоны через Испанию и Португалию в Америку. Помню, потому что никогда не забывал о том позоре и пытался объяснить себе, как же это могло произойти.

И в самом деле, история странная, почти необъяснимая. Потому что повинен в ней герой Первой мировой войны, герой обороны Вердена, человек-легенда и всеобщий любимец Франции маршал Анри-Филипп Петен.

Когда пал Париж в июне 1940 года, перед французским руководством встал вопрос: как быть дальше? Были сторонники того, чтобы вывести войска в Северную Африку и там, вместе с Англией, продолжать войну. Но они были в меньшинстве. Верх взяли сторонники сепаратного перемирия во главе с Петеном, которому тогда уже было 84 года. 16 июня он занял пост премьер-министра и на следующий день по радио объявил о прекращении сопротивления. Ну и как встретили эту весть французы? Вот что пишет в своих мемуарах русский писатель-эмигрант Роман Гуль:

«Все: крестьяне, виноградари, ремесленники, бакалейщики, рестораторы, гарсоны кафе, парикмахеры и бегущие, как сброд, солдаты – все хотели одного – что угодно, только чтоб кончилось это падение в бездонную бездну… У всех на уме было одно слово – „армистис“ (перемирие), что означало, что немцы не пойдут на юг Франции, не придут сюда, не расквартируют здесь свои войска, не будут забирать скот, хлеб, виноград, вино… Бежавший из Франции в Лондон де Голль, хотевший сопротивления во что бы то ни стало, в тот момент, увы, не с Францией, не с народом. С народом был Петен».

И это правда.

Я видел хронику выступления Петена перед десятками, если не сотнями тысяч парижан, восторженно приветствующих его, человека, который на самом деле предал Францию. Я видел хронику выступления де Голля четырьмя годами позже перед теми же десятками, если не сотнями парижан, столь же восторженно приветствующих его, человека, сумевшего спасти честь Франции. Что это говорит о народе?

Как мог народ, родивший бессмертный лозунг «Свобода, Равенство, Братство», восторженно приветствовать человека, который заменил его на «Труд, Семья, Отечество»? Который заменил национальную эмблему республиканской Франции секирой древних галлов? Который рьяно выдавал евреев и коммунистов немцам и создал «милицию», воевавшую с французским сопротивлением и расстреливавшую заложников? Который, в общем, спокойно воспринял весть об уничтожении поселка Орадур карателями отрядов СС и поддержал идею создания совместной франко-германской дивизии СС – «Шарлемань»?
Вопрос ответа не имеет. Что подтвердил мне г-н Малюре:

– Как могли немцы, народ великих философов и ученых, привести к власти и восторженно поддержать нацистов во главе с Гитлером? Как могли русские, народ великой литературы, почти три четверти века восторженно и самоотверженно поддерживать одного из самых кровавых тиранов в истории человечества? Все дело, дорогой месье, в страхе: появляется фигура, которая говорит: «Со мной вы забудете страх, со мной вы воспрянете, со мной вы обретете счастье, со мной все ваши мечты станут явью». И народ – напуганный, уставший, потерявший всякую надежду, придавленный и подавленный, народ попадается на эту приманку. И с этим можно бороться только одним способом: постоянно – через школу, через СМИ – напоминать народу о его прошлом позоре, о его преступлении, о его ответственности.

– Месье мэр, насколько я знаю, это делают в Германии. Точно могу сказать вам, что этого не делают в России. А во Франции?

– О чем вы, месье? – ответил он и пожал плечами.

Купить книги Владимира Познера

3 комментария

  1. А каким образом народ Германии и России пришел к страху и безнадежности с усталостью? Значить не все ладно было с прежними господами……

  2. В том то и дело, что сейчас это не популярно. На федеральных каналах в передачах озвучиваются заслуги вождя – поднял экономику, привёл страну к победе. О том, какими путями все это было сделано либо умалчивается, либо чуть ли не оправдывается. Причём заслуги озвучиваются так, словно вождь лично поднял и привёл, и словно это не было его прямой обязанностью как правителя страны – развивать экономику и вести страну к победе. Словно он был бы плох только тогда, когда бы только судил и убивал всех неугодных. А так как он ещё, все-таки, попутно и экономику развил и т.д., тогда ладно, можно и поубивать какое-то количество миллионов собственного народа (он ведь, небось, так и думал, народ, что он собственность Сталина).
    В свое время, культ Сталина осудили потому, что это нужно было Хрущеву для прихода к власти. Потом осуждение Сталина утихло. И выросла пара поколений, для которых он не являлся ни диктатором, ни убийцей. И нынешнюю власть больше всего поддерживают сегодня как раз как раз эти люди – так что политически, сегодня это выгодная риторика.
    А Путин много чего говорит правильного. Например об оппозиции – что она должна быть, и про Сталина может быть сказал правду, и про то, что неправильно менять конституцию для продления своей власти . Но конституцию поменял, оппозицию травят на федеральных какналах (забавная опечатка получилась), и на этих же каналах превозносят Сталина. И мало того, что превозносят, ещё и (правы вы) не популярно вспоминать сегодня о его злодеяниях.
    А об осуждение культа личности Познер знает оч хорошо, об этом много написано в его книге “Прощание с иллюзиями”. Этот период как раз совпал с его приездом в СССР. И на его же памяти происходило изменение этой риторики. Т.е. частичная реабилитация, которая все продолжается по сей день

  3. Владимир Благин

    Владимир Владимирович, Вы только что не смущаясь предали легкоатлетическую сборную России, отстраненную от участия в ОИ 2016. Пустившись в пространные рассуждения о причастности к допинговой вине и даже погрузили себя в стыд. Поддержав фактически пустозвонную риторику WADA. К чему это я. К тому что у каждого своя философия. Предатель не чувствует себя предателем, у него есть свое мнение. Это вообще понятие относительное. Вот Вы чувствуете себя предателем? Нет, у вас просто свой особенный взгляд, философия. Вы сочувствуете спортсменам по сути их предавая. Ну примерно так и Петен. Се ля ви.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *