Нигде так не работают, как в Америке и, пожалуй, нигде так не «отдыхают»

Нью-Йорк — город ресторанный. Я не скажу, что здесь находятся самые вкусные рестораны в мире, но зато вам предлагается кухня любой страны — от аргентинской до японской. Есть рестораны, куда попасть не составляет никакого труда, есть рестораны модные, куда попасть сложно и надо заказывать столик иногда за неделю или две, но есть один ресторан, куда попасть вообще нельзя. Нет, это я хватил, попасть, конечно, можно, но…

Далеко от центра Манхэттена, на Восточной 114-й стрит, в той части Гарлема, которая когда-то давно была итальянской, но уже давно стала пуэрториканской, находится ресторан «Рэо’с». Входишь — ничего особенного: справа барная стойка, слева вход на кухню, а прямо — зал не зал, комната на восемь примерно столов. Стены увешаны сотнями фотографий разных знаменитостей мира кино, искусства и политики, у одной из стен стоит музыкальный автомат сороковых годов. Кроме того, народ: все столы заняты, за барной стойкой не протиснется даже хорек, все помещение охвачено дурманящим запахом домашней итальянской кухни, стоит шум и гомон, и надо всем этим царит хозяин ресторана Фрэнки Пеллегрино.

Следует сказать еще вот что: столики в «Рэо’с» не заказываются, а покупаются, скажем, на год, или на всю жизнь, при этом стол покупается на определенный день недели (кроме субботы и воскресенья, когда ресторан закрыт(!). Допустим, вы купили стол на каждую среду, и предположим, что вы в какую-то среду прийти не сможете. В этом случае вы звоните и сообщаете, что ваш столик свободен, и вот тут-то позвонят какому-то счастливцу, который записался в очередь год тому назад и сообщат, что он может прийти в среду.

С Фрэнки Пеллегрино я знаком давно и обязательно хотел, чтобы мы поснимали у него. Но это дело деликатное. Не только потому, что не все посетители ресторанов хотят стать объектами внимания телевизионщиков, но еще и потому, что к Фрэнки, помимо знаменитостей, ходят… ну, как вам сказать? Великолепно постриженные, с ухоженными руками, предельно модно, хоть и чуть броско одетые, с дорогущими на пальцах перстнями и золотыми браслетами на кистях рук господа, которых, как вам кажется, вы точно видели… но где? Ах, ну да, конечно же! В кино! В каком? Ну, в «Крестном отце», или в телесериале «Сопрано». А когда этим людям что-то не нравится, могут последовать крайне неприятные события.

Так я стал названивать Фрэнки: бесполезно. Телефон занят наглухо. В конце концов, сел в такси и поехал в «Рэо’с». Там не сервируют ни завтраков, ни обедов, поэтому было пусто — на кухне возился какой-то молодой человек. Я оставил ему записку с просьбой, чтобы Фрэнки созвонился со мной. Но звонка я не дождался и решил, на свой страх и риск, привести всю группу вечером. Подъехали часов в девять. Я просил никого не выходить из машин и сам пошел в ресторан. Как всегда, стоял дым коромыслом, как всегда, столы обходил Фрэнки Пеллегрино, шикарный, изящный Фрэнки в великолепно сшитом темно-синем костюме и белоснежной рубашке с расстегнутым воротником. Фрэнки — типичный образец итальянца с юга: черные густые волосы, темно-карие, чуть навыкате, глаза, смуглая кожа, крупный нос, сверкающие белые зубы. Да, он итальянец, но во-вторых. Во-первых, он американец, который никогда не забывает о том, что его дедушки и бабушки иммигрировали и начинали с нуля, и вот он, их внук, добился всего: славы, денег, успеха.

— Только в Америке, — говорит он мне, — где еще такое могло бы произойти?

Вечер удался на славу. Фрэнки вышел на середину зала, поднял руки, попросил всех сидеть тихо, представил меня как своего ближайшего и любимого друга, рассказал о том, что мы снимаем документальный фильм об Америке — и все пошло, как по маслу. Если, конечно, не считать, что я слегка злоупотребил. Стоя у бара, я не возражал, когда бармен по прозвищу Ники- жилет (по его словам, у него несколько сотен жилетов) раз за разом наливал то двойной виски, то двойной мартини — словом, на следующее утро я не мог вспомнить, что я сказал в своей прощальной речи. Более того, я не мог вспомнить, говорил ли я что-нибудь вообще.

Американцы обожают отдыхать, развлекаться, это у них называется to have fun, to play, и делают это они с энтузиазмом, изо всех сил. Но они с таким же энтузиазмом и тоже изо всех сил работают, я бы даже сказал, вкалывают. Нигде так не работают, как в Америке и, пожалуй, нигде так не «отдыхают» — ставлю кавычки, потому что отдых все же предполагает покой, чего американский «отдых» вовсе не предусматривает.

Купить книги или фильмы Владимира Познера



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *