Главная » Колонка В.Познера » Мемуары » “Я никогда не пойму, каким образом Шварцу удалось безнаказанно написать и опубликовать это пьесу”
Творческий вечер Владимира Познера в Санкт-Петербурге (видео)

“Я никогда не пойму, каким образом Шварцу удалось безнаказанно написать и опубликовать это пьесу”

В 1944 году Евгений Шварц (которого «открыл» Маршак), талантливейший советский драматург, закончил работу над одной из наименее известных и наиболее замечательных своих пьес – «Дракон». Как почти все пьесы Шварца, «Дракон» – это аллегория, изложенная в форме сказки.

Я полагаю, что вы знакомы с этой пьесой, но для тех, кому еще предстоит прочитать ее, я расскажу фабулу.

Однажды странствующий рыцарь по имени Ланцелот оказывается в незнакомой стране. Он тут же влюбляется в девушку, которая рассказывает ему о том, что страна эта благополучна, что ее граждане живут хорошо и отличаются завидным здоровьем. Дело в том, разъясняет она, что ни мозги граждан, ни их организмы не заражены никакими микробами инакомыслия и физических недугов благодаря тому, что правитель страны, могучий Дракон, пламенем своих ноздрей давно сжег переносчиков этих вредоносных бацилл (цыган) и прокипятил все реки и озера. В стране этой все обстоит как нельзя лучше… не считая некоторых мелочей, сущих пустяков. Например, того, что каждый год Дракон выбирает себе в жены самую красивую девушку. Он увозит ее, и она исчезает навсегда, но лучше и не знать, что он делает с ней…

Судьбе угодно, чтобы и ту девушку, в которую влюбился Ланцелот, Дракон выбрал себе в жены. Рыцарь поражен. «Почему вы не восстаете против этого? – спрашивает он девушку, – почему вы не боретесь, неужели нет никого, кто защитил бы вас от этого чудовища?» – «Нет, – отвечает она, – это невозможно и бессмысленно. Дракон непобедим».

Тем не менее Ланцелот вызывает Дракона на смертный бой, и тот вызов принимает. Накануне боя Дракон назначает рыцарю встречу на городской площади. Далее между ними происходит разговор, который, на мой взгляд, обнажает природу тоталитаризма с такой точностью и ясностью, каких я не находил ни в одной «научной» работе на эту тему:

ДРАКОН: Как здоровье??
ЛАНЦЕЛОТ: Спасибо, отлично.?
ДРАКОН: А это что за тазик на полу?
?ЛАНЦЕЛОТ: Оружие.
?ДРАКОН: Это мои додумались??
ЛАНЦЕЛОТ: Они.?
ДРАКОН: Вот безобразники. Обидно небось??
ЛАНЦЕЛОТ: Нет.?
ДРАКОН: Вранье. У меня холодная кровь, но даже я обиделся бы. Страшно вам?
ЛАНЦЕЛОТ: Нет.?
ДРАКОН: Вранье, вранье. Мои люди очень страшные. Таких больше нигде не найдешь. Моя работа. Я их кроил.?ЛАНЦЕЛОТ: И все-таки они люди.?
ДРАКОН: Это снаружи.?
ЛАНЦЕЛОТ: Нет.?
ДРАКОН: Если бы ты увидел их души – ох задрожал бы.?
ЛАНЦЕЛОТ: Нет.?
ДРАКОН: Убежал бы даже. Не стал бы умирать из-за калек. Я же их, любезный мой, лично покалечил. Как требуется, так и покалечил. Человеческие души, любезный, очень живучи. Разрубишь тело пополам – человек околеет. А душу разорвешь – станет послушней, и только. Нет-нет, таких душ нигде не подберешь. Только в моем городе. Безрукие души, безногие души, глухонемые души, цепные души, легавые души, окаянные души. Знаешь, почему бургомистр притворяется душевнобольным? Чтобы скрыть, что у него и вовсе нет души. Дырявые души, продажные души, прожженные души, мертвые души. Нет-нет, жалко, что они невидимы.
ЛАНЦЕЛОТ: Это ваше счастье.
ДРАКОН: Как так?
ЛАНЦЕЛОТ: Люди испугались бы, увидев своими глазами, во что превратились их души. Они на смерть пошли бы, а не остались покоренным народом. Кто бы тогда кормил вас??
ДРАКОН: Черт его знает, может быть, вы и правы. Ну, что ж, начнем??
ЛАНЦЕЛОТ: Давайте…

?Они бьются, и Ланцелот побеждает, он убивает Дракона, но сам получает смертельную рану. Он исчезает, но по слухам он мертв. Жители же страны получили свободу… кажется. Потому что на смену Дракону приходят его приспешники, те, которые выполняли все его приказы, включая самые страшные и жестокие, – Бургомистр и сын его Генрих.

Дракон был драконом, чудовищем, бессердечным хищником, могучим и, как казалось, непобедимым властителем, который правил страной триста лет. Его боялись, но его уважали: что ни говори, а дракон.

Когда он прилетал, изрыгая пламя и дым, когда темнело небо, сверкали молнии и раздавались удары грома, предвещая его появление, даже враги признавали за ним некоторое величие. Только дракону под силу было искалечить души целого народа. Но когда эта работа завершилась, этим народом мог править любой, даже совсем мелкий гад – и таковыми были Бургомистр и сын его Генрих. Злобные, извращенные, трусливые, неверные, мелочные, продажные – а потому в каком-то смысле даже более опасные, чем сам Дракон.

Я никогда не пойму, каким образом Шварцу удалось безнаказанно написать и опубликовать это пьесу. Быть может, объяснение самое прозаическое: Сталину в 1944 году было не до пьес. Объяснение, конечно, не самое убедительное, но хоть какое-то. Но как удалось Шварцу предугадать, что Дракошу Сталина заменят мелкие гады – на это у меня нет ответа…

Никто среди нас, представителей журналистского сообщества, подобного не ожидал. Хорошо помню, что я относился к Хрущеву очень критически, особенно в последние годы его правления. И еще ругали – главным образом в журналистской среде – его зятя, Алексея Аджубея, человека, сделавшего карьеру со скоростью метеора именно благодаря семейным связям. Буквально за несколько лет он поднялся с должности собственного корреспондента «Комсомольской правды» до кресла главного редактора «Известий». У него была еще масса других постов и регалий, поговаривали, что Аджубей является и теневым министром иностранных дел страны. Его принимали Папа Римский, президент Кеннеди. Понятно, что многие завидовали ему, не признавая его несомненных способностей. Однако факт: при нем «Известия» – газета не менее серая и скучная, чем «Правда», стали по-настоящему интересны.

Я часто слышал от коллег: мол, был бы я женат на дочери Хрущева, еще не такую газету сделал бы! В народе ходила переделанная под момент пословица: «Не имей сто друзей, а женись, как Аджубей».

Бесспорно, имея такой тыл, Алексей Иванович чувствовал себя куда увереннее и действовал несравненно более смело, чем кто-либо еще в средствах массовой информации СССР. Но не поспоришь и с тем, что это был человек хваткий, с выдумкой, любивший и ценивший свою профессию. Недаром журналисты, работавшие в «Известиях» при Аджубее, до сих пор считают это время золотым. Среди прочего они хвалят его за то, что он неизменно защищал сотрудников газеты, никогда не давал их в обиду, был необыкновенно преданным главным редактором.

Когда сняли Хрущева, Аджубея мгновенно освободили от должности, а «Известия» вскоре стали такими же серыми и скучными, как в прежние годы. В народе вновь вспомнили шутку о том, что в «Изестиях» нет правды, а в «Правде» нет известий…

Говорят, что в последние годы своего правления Хрущев стал вести себя как царек, да и поведение Аджубея часто бывало грубым, высокомерным, он разыгрывал из себя принца-наследника. Да, это так. И тем не менее я хорошо помню, что события октября 1964 года вызвали во мне тревогу. Хрущев обладал массой недостатков, он являлся частью и продуктом системы и был изуродован всеми ее родимыми пятнами. Но он был человеком искренним и убежденным – так по крайней мере мне казалось. Появление Леонида Ильича Брежнева на посту генсека подействовало на меня как сигнал тревоги. И скоро выяснилось – тревога не была ложной.

Из книги Владимира Познера «Прощание с иллюзиями»

6 комментариев

  1. Ну, задним умом мы все сильны! Истину Шварца я стал понимать только на склоне лет – мне уже 70. Да и то после долгих занятий научной деятельностью. Из попыток понимания философской реальности: тренд-анализ, кластер, теория вероятности и пр.

  2. Дед Пихто

    Дело в том, что Дракон – это внутренняя продажность западного мира, которая сидит почти в каждом их жителе, ибо насаждается с детства. Потому и уничтожить его невозможно…

    • Мне кажется проще. Шварц в лице Дракона определенно показал Сталина , а затем в лице Бургомистра показал по мельчавшую его череду заменителей….)))

  3. Евгений Шварц своей краткой , но емкой пьесой просто прекрасно описал все то, что мы наблюдаем в нашей жизни….

  4. А мне ещё всегда казалось , что “Тараканище” Чуковский тоже написал неспроста. И удивлялась, как его печатали. Но Чуковский написал его в 21м году. Как в воду смотрел!

    Но, увидев усача
    Ай, ай, ай,
    Звери дали стрекоча.
    Ай, ай, ай…

    Слово в слово все про диктаторов

  5. пытались поставить в середине 80-х в институте-тогда учился. не разрешили.
    запретильщики остались в тени-стеснительные они у нас были…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *