Главная » Интервью » Владимир Познер: “Как можно любить страну и калечить ее язык?”
Владимир Познер: "Как можно любить страну и калечить ее язык?"

Владимир Познер: “Как можно любить страну и калечить ее язык?”

Владимир Познер встретился со студентами Нижегородского государственного университета им. Лобачевского и участниками конференции, посвященной русскому языку. Собравшимся в актовом зале нижегородского госуниверситета представителям 14 городов России и столицы Белоруссии хотелось услышать от Владимира Познера его мнение о том, что сегодня происходит с родным языком Пушкина и Чехова.

– Владимир Владимирович, вы свободно владеете несколькими иностранными языками. А какое у вас отношение к русскому языку?

– Я не специалист в русском языке. Я его не получил автоматически. Я его не знал. Но должен был его выучить, понять, что это за язык, как он строится. Стал его учить в 18 лет. И потому отношение к нему особое.

К сожалению, наблюдаю за тем, что уровень употребления русского языка снижается. Люди не знают часто, как с числительными обращаться. Говорят “около пятьсот”, а не “около пятисот”. А уж если надо больше, чем “пятьсот”! А “около девяти тысяч трехсот пятидесяти двух” – это вообще невозможно. Жаль, потому что язык как ничто другое отражает национальность. Национальный характер выражается, думаю, прежде всего в народной музыке и в языке.

Человек думает, что раз так говорит народ, раз употребляемость такова, то можно сказать “пОртфель”, а можно “портфЕль”, можно сказать “дОцент”, а можно “доцЕнт”. Но на самом деле нельзя. Это упрощение языка, с которым что-то теряется. Надо народ учить, поднимать до высокого уровня русского языка.

– С чем же, по-вашему, связано снижение владения языком?

– Некоторое снижение грамотности происходит при широкой демократизации общества. К примеру, при феодальной системе аристократия не работает. Работают остальные, которые ее таким образом обеспечивают и дают ей возможность самосовершенствоваться: учить языки, музыку, заниматься живописью. Демократия же это право дает очень широкому слою. Но такого уровня образования всем дать нельзя.

Всякому человеку возможность выступить дает и Интернет, где способ изложения мыслей, само письмо сведены к самому элементарному, где никто не обращает внимания на пунктуацию, грамматику.

– Что вы думаете о появлении в русском языке большого количества англоязычных слов? Насколько это опасно для него?

– В любую эпоху есть страна, культура которой становится сильнейшей и влиятельнейшей в мире. В свое время такой была французская культура. Французский язык проникал во все остальные, и это было неизбежно. В ХХ веке Америка оказалась той страной, которая стала влиять на весь мир. И главным образом влияли американское кино, музыка – джаз и не только, американская техника. Это не то что плохо или хорошо. Это факт. С этим бороться просто странно. Есть целый ряд слов, которых нет в русском языке. Можно, конечно, их придумать, но зачем? Язык – мощнейшая вещь, которая может усваивать. Русский язык не взял, например, слово “аэроплан”, придумал свое – “самолет”. А вот слово “компьютер” взял. Патриотизм не в этом заключается. Русский язык не вынесет только одного: когда сами русские будут его калечить.

– А как вы относитесь к реформам русского языка?

– Плохо! Я плохо отношусь и к той реформе, которая была после революции. Не понимаю, почему нужно было убирать “i”. По тому русскому языку слова “мiр” и “мир” были разными словами. Как было написано название романа Льва Толстого? “Война и мiр”. “Мiр” – это все вокруг, а “мир” – согласие. Я против всех вещей, которые идут на упрощение языка.

– Кстати, вы сами пользуетесь словарями?

– Пользуюсь и очень словари люблю. У меня есть целый шкаф, в котором только словари и справочники. “Википедия” (популярный энциклопедический словарь в Интернете, который пишется самими пользователями. – Прим. авт.) – это очень смешно. Там половина неточно, неправда. А вот взять том Британской энциклопедии, сесть с ним, закурить сигару и почитать – вот это удовольствие!

– А что скажете по поводу сленга, просторечий, матерных слов, которые употребляют журналисты?

– Все, что к месту, можно употреблять. Только надо очень точно это понимать. Первый намек на мат в советской литературе был в журнале “Новый мир”, который опубликовал “Один день Ивана Денисовича” Александра Солженицына. Помните, в лагере человек говорит, что на обед дали масло, потому что приехал кто-то из начальства: “Маслице-фуяслице”. Понятно, что вместо буквы “Ф” должна стоять буква “Х”. Да, в лагере в таком разговоре это уместно, а просто так неуместно. Язык требует уважения, тактичности, меры.

– Какое, по вашим наблюдениям, отношение к языку в американских СМИ?

– В Соединенных Штатах печатная продукция направлена на разные слои населения. Такие газеты, как “Вашингтон пост”, “Уолл-стрит джорнэл”, “Нью-Йорк таймс” не имеют большого тиража – 300-500 тысяч экземпляров. Но они направлены на тех, кто принимает решения, на людей более образованных, и уровень языка в них высокий. Газеты массовые, не обязательно желтые, как “Дэйли ньюс”, “Нью-Йорк пост”, с большими тиражами, пишутся гораздо проще и гораздо более броско. В них важнее заголовки, большие фотографии. И все же сказать, что на язык в них не обращают внимания, я не могу. И во французской прессе, и в английской все-таки уровень языка является предметом внимания. Особенно в тех изданиях, которые обращены к более привилегированным слоям населения.

Что касается радио, то в Америке оно имеет огромное значение. Там есть передачи, которые слушают до 25 миллионов человек. Вот это как раз очень упрощено. Это не интеллигентная речь, а разговор идет на уличном уровне.

А строже всех к языку, пожалуй, относятся французы. Был замечательный мюзикл в свое время “Моя прекрасная леди”. В нем доктор Хиггинс, когда рассуждает, почему же англичане никак не научатся говорить по-английски, выдает фразу: “Французам все равно, что говорить, лишь бы говорили правильно”.

– В медицине есть клятва Гиппократа, в военном деле – присяга. Не пора ли и журналистам принять свою присягу о чистоте русского языка?

– Думаю, нет. Может, тогда принимать клятвы водителей автобусов – “Не наезжать”? Мне кажется, это перебор. Мы любим говорить о патриотизме. Вот я – патриот, люблю свою страну. А как ты обращаешься с языком своей страны? Как можно любить страну и калечить ее язык? “Это показывает о том”… О том нельзя показывать, можно показать что.

Полезно читать. Когда я работал у Маршака, он мне всегда говорил: “Читайте! Читайте, и все придет”. Это и мой совет. Есть замечательная русская литература: Пушкин, Лермонтов, Тургенев, Гоголь…

– Владимир Владимирович, а как вы относитесь к современной русской литературе?

– Сдержанно. Не могу сказать, что сегодня существует созвездие имен. Пелевин, наверное, хорошо пишет. Но я не его поклонник. У меня был месяц отпуска – я перечитал “Братьев Карамазовых”. Это просто непередаваемо, что такое сделал Достоевский! А потом, примерно в восьмой раз, перечитал “Трех мушкетеров” и получил колоссальное удовольствие. Никакого Пелевина рядом не ставлю. Современное я читаю только тогда, когда все вокруг говорят: “Слушай, это что-то!” Сейчас, по-моему, такого в русской литературе нет.

19.11.2009

6 комментариев

  1. Верно замечено, что с демократизацией общества упрощается и, в целом, язык общения: чем более “широкоохватно” СМИ, тем проще, элементарнее язык. Обеднение и даже перевирание языка, иногда привычное, а чаще нарочитое, распространено – и именно среди носителей языка: с мимикой “мы гимназиев не кончали”. Распространено не только в России – это как код: я свой, и язык мой! А подчеркнуто правильное обращение с языком в наши дни свойственно, к сожалению, или “недобитой интеллигенции”, или отличникам-иностранцам, выпускникам языковых кафедр.

  2. Владимир Владимирович, простите великодушно, но позвольте посоветовать Вам почитать Мариам Петросян “Дом, в котором”. Такая книга необычная.

  3. В обычной переписке (не официальной) либо в разговоре люди допускают ошибки и прочие не точности . Это не говорит о том , что они в чем то ущербны. Это признак вполне нормальных людей, которые упрощают все правила при этом не теряют смысл диалога либо переписки. А если в подобной переписке либо в диалоге, человек досконально соблюдает все правила до запятой, то это признак психического отклонения. При этом я не отношу к этому официальную переписку ,доклады либо издания.

    • Когда обычная грамотность объявляется психическим отклонением, то это…диагноз. Не обязательно заболевания.

  4. Да, забавный диалог – причем показывает он, что молодые аристократы знают, “как правильно” :-). А с какой радостью было подхвачено “ненормативное” словечко, вырвавшееся у бывшей цветочницы.

  5. Русский у него вряд ли родной – формулирует (хоть и не без туда и не без ошибок) свои мысли, и ладно: от нерусского ожидать или требовать бОльшего, когда и в России-то, Познер прав, с собственным языком сплошь и рядом обращаются…”негуманно”. Да и многие ли из нас, говоря на иностранных языках, обходятся без ошибок – но было бы полным отсутствием самокритичности декларировать при этом, что грамотности- “игнор”, и она удел психов 🙂

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *