Главная » Колонка В.Познера » Послесловие » О разговоре с Никитой Михалковым
О разговоре с Никитой Михалковым

О разговоре с Никитой Михалковым

Главное, что я почувствовал во время этой программы, – удивление.

Идея пригласить Михалкова не нуждалась в объяснениях: человек всем известный и обсуждаемый, так сказать, «ньюсмейкер». Не говоря о том, что Никита Сергеевич – выдающийся русский кинорежиссер и актер. Многие его картины вошли в золотой фонд киноискусства, и не только русского. Но, приглашая его, я был почти уверен, что он откажется. Дело в том, что мы с ним не то чтобы противники, однако мы идейно несовместимы. В одном интервью Никита Сергеевич заявил примерно следующее: если Познер сказал «черный», то он, Михалков, скажет «белый». Словом, мы с ним разнополюсные. Поэтому я крайне удивился, когда он на мое приглашение ответил согласием.

Мне было очень интересно разговаривать с ним: Михалков – человек талантливый, незаурядного ума, кроме того, он быстр, ловок, обладает чувством юмора. Я думаю, что многим эта программа в некоторой степени «открыла» Михалкова; тот, кто следил за его глазами (почти не смеющимися, хоть сам он много и часто смеялся), за его руками, за его жестикуляцией и мимикой, должен был увидеть совсем не ту персону, к которой все привыкли. Впрочем, это лишь мое мнение, не более того.

Так вот, об удивлении. То, что говорил Никита Сергеевич по поводу России, по поводу русского народа, по поводу русского человека просто вышибло меня из седла. Приведу несколько примеров:

«Мы любим обиженных и любим обижаться».
?«Мы электорат, а не народ».
?«Если бы я был врагом России, я объявил бы ей войну и выиграл в три дня».
«Проблема русских – славянский характер, отсутствие воли жить».
?«Русская литература погубила Россию».
?«Русским может быть только тот, у кого чего-нибудь нет. Не так нет, чтобы обязательно было, а так, что нет – и хрен с ним».

И так далее.

Я слушал и думал: если бы это говорил я, разыгрался бы скандал на всю страну. Мне припомнили бы все: и то, что у меня три гражданства, и мои слова о том, что я не русский, меня назвали бы врагом народа (как сделала это в своем блоге одна пассионарная депутатша), русофобом, потребовали бы убрать меня с телевизионного экрана, придумали бы какой-нибудь вариант несостоявшегося «Закона Познера»… А к Никите Сергеевичу – никаких претензий.

И еще удивили некоторые высказывания, которые я не могу назвать иначе как причудливыми. Например:

«…Православие намного ближе к исламу, чем к католикам. Поэтому Россия – реальный мост между Востоком и Западом. Именно в России сосуществуют эти конфессии без всяких проблем, если они не надуманы…»

Это как? В царское время, когда православие было государственной религией, ислам существовал как религия строго подчиненная, и в этом смысле действительно не было никаких проблем. В советское время и православие, и ислам (и все прочие религии) служили довольно жалкими декорациями в спектакле под названием «В СССР – СВОБОДА ВЕРОИСПОВЕДАНИЯ», главных действующих лиц которого назначал КГБ. И снова никаких проблем. Но когда советская эпопея канула в Лету, когда и в самом деле появилась свобода вероисповедания, тогда возникли не просто проблемы, а проблемы тяжелейшие. Антагонизм между православными и мусульманами реально ощутим – и речь не только об экстремистах и террористах, речь о реакции рядовых русских людей на многолюдное празднование исламских дат мусульманами в Москве, речь об агрессии тех же мусульман по отношению к русским. И это называется «сосуществованием без всяких проблем»?!

Еще цитата:

«Результаты безвластия в России будут настолько кровавее и ужаснее, чем результаты любой самой жестокой власти, что мало миру не покажется».

Это и есть, по Михалкову, оправдание вертикали власти, сильной руки. И это говорится так, будто выбор ограничен лишь безвластием или сильной рукой. Но ведь это неверно. Достаточно оглянуться, посмотреть на мироустройство, чтобы понять: есть альтернатива. Есть, например, демократический способ управления. Но, судя по всему, Никита Сергеевич – и не он один – считает, что демократический порядок управления не подходит для «славянской души», для русского человека. И я задаюсь вопросом: почему вы, русофилы, такого плохого мнения о своем народе? Почему вы отказываете ему в способности жить иной жизнью, которая не зиждется ни на безвластии, ни на самовластии?

Главный посыл этих «просвещенных консерваторов» (так себя, в частности, величает Никита Сергеевич) сводится к утверждению, будто русский народ еще не готов к демократии. Не готов выбирать своих представителей во власти, не готов принимать участие в политических решениях, не готов, не готов… И мне доставляет громадное удовольствие в ответ на эти утверждения спрашивать: «А кто сей мудрец, сей просвещенный ясновидец, который в только ему одному известный день и час воскликнет: «Готов! Готов народ!» – кто он?» И я слышу невнятное, а порой и беспомощное бормотание, я вижу растерянные глаза, и мне самому становится чуть-чуть неловко.