Владимир Познер: “Мне кажется, что сильно преувеличивают бывшие «братские» чувства”

Ольга: Здравствуйте Владимир Владимирович! В одном из своих интервью 2003 года Вы сказали «Я утверждаю, что сегодня в России телевидение значительно свободней, чем в Америке». Ваше мнение и сама степень свободы телевидения изменились за прошедшие более 10 лет как в России, так и в Америке? Спасибо!

Владимир Познер: Уважаемая Ольга, к сожалению, я не помню ни обстоятельств, ни повода этой цитаты, ни того, где я сказал ее (если сказал). Но в самом деле, в годы правления Ельцина и в первые годы президентства Путина российское телевидение пользовалось практически неограниченной свободой. За прошедшие годы американское телевидение стало менее толерантным к «левым» взглядам. Что до российского телевидения, то я сегодня не решился бы называть его свободным.

Денис Владимирович Ильин: Здравствуйте! Владимир Владимирович, скажите ваше мнение, правильно ли сделали, что сдали Париж немецко-фашистским захватчикам, сохранив город, или надо было превратить Париж в «Сталинград» или «Севастополь» и т.д., бороться за город, разрушить его до основания, но не сдаваться до последнего. Заранее спасибо за ответ.

Владимир Познер: Уважаемый Денис Владимирович, капитуляция Франции, за которую в ответе Петен, останется позорным пятном истории этой страны. Англия не сдалась, хотя бомбили Лондон гораздо больше, чем, скажем, Москву или Ленинград. Речь не шла о защите Парижа, речь шла о Франции, которую как раз и «сдали».

Владимир Владимирович Кравцов: Владимир Владимирович, нет ли у Вас ощущения, что самоцензурой сейчас занимаются не только журналисты, а вообще – люди других профессий, с которыми Вы сталкиваетесь в повседневной жизни? Чувствуете ли Вы закрытость (подчас агрессивную) от российских соотечественников? И как обстоят дела с этим у жителей тех стран, где Вы жили? На каком уровне они коммуницируют между собой внутри своего города (района)? Спасибо.

Владимир Познер: Уважаемый тезка, давайте определимся: когда мы говорим о самоцензуре журналистов, имеется в виду совершенно понятная вещь, а именно, осознанное решение НЕ писать, говорить, показывать то или иное, поскольку есть опасения, что за это могут дать по башке. Это абсолютно профессиональное явление. В профессии, где существовала официальная цензура, которая была убрана, она вновь возникла на личном, профессиональном уровне. То, о чем говорите Вы – это все-таки другое. Можно называть это страхом, исторической памятью, осторожностью. Это возникает тогда, когда растет напряжение в стране – не важно, в какой. Вот конкретные примеры: попробуйте поговорить о геноциде армян в Турции, о Нагорном Карабахе в Азербайджане. Если в стране, в обществе существует широко распространенное мнение по какому-то острому вопросу, те, которые находятся в меньшинстве, как правило, говорят об этом очень сдержанно – например, попробуйте у нас критиковать присоединение Крыма. Это не самоцензура. Это в какой-то степени самосохранение.

Вера: Здравствуйте, Владимир Владимирович. В фильме «Еврейское счастье» Вы рассказываете о Иерусалиме как о столице Израиля, но, если я правильно понимаю ситуацию, Иерусалим считают своей столицей сами израильтяне, а ряд западных стран (не говоря уж об арабах) считают столицей по-прежнему Тель-Авив и именно там располагают свои посольства. Что Вы думаете о проблеме статуса Иерусалима? Может ли так случиться, что его опять поделят на сектора?

Владимир Познер: Уважаемая Вера, насколько я знаю, ни одна страна не признает Иерусалим столицей Израиля, кроме самого Израиля. Это чрезвычайно тяжелая проблема. Она осложняется еще и тем, что западный берег реки Иордан, где располагается так называемая Палестинская Автономия, по сути дела не соприкасается с Иерусалимом, а ведь палестинцы требуют, чтобы восточный Иерусалим стал частью Палестинского Государства. Полагаю, что Израиль на это не согласится. Это тупиковая ситуация. Более того, я думаю, что в какой-то момент какая-то страна – может быть, даже США – признает Иерусалим столицей.

Наталия: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Мне очень больно наблюдать то, что происходит сейчас на Украине, откуда я родом и где живут мои родители. Я понимаю, как благодаря политической пропаганде Украины ее новым властям удалось заставить жителей страны видеть в россиянах врагов, как из-за этого рушатся семейные связи. Одного не могу понять: как люди настолько позволили себя одурачить. Как Вы думаете, возможно ли восстановление братских связей между Россией и Украиной и нужна ли для этого смена власти в обеих странах? И второй вопрос: если бы не было Крыма и Донбасса, то какой вариант был бы предложен Америкой для ослабления России?

Владимир Познер: Уважаемая Наталия, хорошо понимаю Ваши переживания. Но хочу предупредить Вас: все мы – в том числе и Вы – в той или иной степени являемся жертвами СМИ. Откуда, например, Вы черпаете информацию об Украине? Или о том, что США хотят «ослабления России»? Разумеется, из СМИ, и прежде всего, телевидения. А почему Вы решили, что это правда? Что наши СМИ говорят правду, а их занимаются пропагандой? Подумайте.

Боюсь, что восстановления «братских связей» не будет очень долго. Но были ли они вообще? Можно ли сказать, что отношения «старшего брата» (Россия) и «младшего брата» (Украина) и в самом деле были братскими. Я-то прекрасно помню всякого рода анекдоты, которые русские рассказывали о «хохлах» и украинцы о «москалях». Мне кажется, что сильно преувеличивают бывшие «братские» чувства. Думаю, что потребуется длительное время, чтобы отношения между двумя народами просто нормализовались, а на «братство» я бы и не надеялся. Наконец, вопросы, которые формулируются как «если бы», совершенно бессмысленны. Кстати, Вы не задавались вопросом: а Россия не хотела бы ослабления Америки? И если бы смогла добиться этого, не пыталась бы?

Задать вопрос Владимиру Познеру

При использовании текста активная ссылка на сайт “Познер Online” обязательна!



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *