Об освобождении Давыдовой, Москве, высказываниях из Польши и фильме про Австралию

Вопрос: Можно я вернусь к тому, с чего начали? К освобождению Светланы Давыдовой. Как вы думаете, это было еще раз напоминанием «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку»? И то, что все это закончилось буквально за пару часов до этой встречи – это желание не говорить об этом больше? Чтобы скорее об этом забыли?

В. Познер: Ну вы знаете, это надо спросить не меня. Российское государство никогда не отличалось гуманностью. Ни-ког-да! И вообще русская пословица «Лес рубят – щепки летят» – это же ведь не лес и не щепки, это про людей. Но в данном случае – это же вопиющее дело! Да пускай она трижды изменила Родине. У нее дома четверо или семеро детей, у нее совсем маленький ребенок – ну какие проблемы-то? Ведь вы знаете, 50 000 человек подписали это обращение. И там есть разные имена. Либеральные умы есть. Но есть и совсем другие фамилии. И я думаю, что просто поговорили с Песковым, сказали – ну Дмитрий Сергеевич… И зачем, чтобы нам и про это еще говорили! «Ну они же звери». «Они же не люди». Я думаю, что это сыграло роль. Потому что в конце концов все сводится к имиджу. Мне сегодня звонили с «Эха Москвы» и спросили: «Как вы думаете, что будет – выпустят, не выпустят?» Я им сказал: «Я не знаю. Я сильно надеюсь. Потому что это же вопиюще… Ну как не…» Слава богу, что выпустили. Посмотрим, что будет на суде. На самом справедливом суде в мире.

Вопрос: Хотел спросить вас о Москве. Как вам живется в этом городе. Я, например, коренной москвич и в других городах не жил, в отличие от вас. При этом есть много вещей в этом городе, которые меня раздражают, оскорбляют, не нравятся мне. Поведение некоторых слоев в обществе. Погода мне не очень нравится, серость и так далее. А как вам, по сравнению с другими городами?

В. Познер: Ну, насчет погоды я постараюсь помочь – позвоню Ему… Вот я вам скажу: когда я приехал в Москву в декабре 52-го года (вас тогда, вероятно, вообще еще не было на свете), я никогда не забуду. Во-первых, машин почти не было. Были эти широченные улицы и падал снег – крупный-крупный, и в лучах фонарей шло волшебство какое-то: медленно кружили и все белое, потому что нет машин. Градусов так 15. И скрипит под ногами. Прямо сказка какая-то. Правда, бараки – это все другое. Но я помню это, и потом – люди идут по улице и едят мороженое! Ну как это?

Я тоже съел и получил ангину, но это другое дело. Так вот: я помню ее такой. Вообще, сегодня от той не осталось ничего или почти ничего.

Отчасти из-за климата: очень потеплело, очень. Во-вторых, автомобильное движение. Грязь. Это и мне не нравится. Потом, деревья. Посадил Никита Сергеевич Хрущев. Надо же, чтобы быстро все было – поэтому посадил то, что быстро растет: тополь. А тополь не только быстро растет, он еще и цветет. И весь город, я же помню… сейчас нет его уже почти, вырубили – невозможно уже было. А если, не дай бог, у вас дети – аллергики, так просто вообще невозможно жить. Не зеленый город. Парки – где? Ну есть Измайлово, надо ехать черт-те куда. Привели в порядок парк имени Горького, хорошо. Но вообще – не зеленый. Деревьев совсем нет. Это тоже мне не нравится.

Как мне живется? Я очень люблю место, где я живу: это Патриаршие пруды, старая Москва, машин все-таки там не так много, там садики – это Москва, как я ее понимаю. До этого я жил в Чистом переулке. Это Арбатские переулки – это Москва. А вот то, что дальше, туда – я вообще не понимаю, что это. Это называется Москва, конечно, и потом, я долгие годы работал в Замоскворечье. Это тоже Москва. Некрасиво, но там дух какой-то есть, приятный… А живется мне хорошо: у меня хорошая работа, которую я очень люблю. У меня прекрасный дом, в котором я живу. Я живу в ладу с собой – немаловажно. Конечно, я бы с большим удовольствием жил в Париже. Просто я его очень люблю, что тут делать. Именно в Париже – например, не в Тулоне, не в Марселе, а в Париже. А еще я бы с большим удовольствием жил в Нью-Йорке, обожаемом мной. Я его знаю как свои пять пальцев, я жил там долго, в детстве был разносчиком газет. Я был стопроцентный американский нью-йоркский мальчик, черт возьми. Но вообще мне живется очень хорошо. И вообще я считаю, что не надо никогда жаловаться, бессмысленно это – только себя размягчишь, а дальше что?

Вопрос: Что вы думаете по поводу высказывания со стороны некоторых лиц Польши?

В. Познер: Наши польские друзья (вот это как раз из области глупости и тупости)… вы знаете, что министр иностранных дел Польши, находясь в Давосе на Всемирном форуме поспорил с одним нашим товарищем, который возглавляет российские железные дороги, что Освенцим освободили украинцы. И в качестве доказательства сказал: «Но ведь это же первый Украинский фронт… Я серьезно вам говорю – он что, совсем, что ли? Оказывается, что фронты-то у нас были по национальному признаку?! Украинский, белорусский. Потом у нас, между прочим, был Воронежский (там одни – кто?), Ленинградский, Брянский, Прибалтийский… Это же надо – это невероятно. А как это – министр иностранных дел: а, Путин – хочет, приезжай, не хочет – не приезжай. Это что? Опять же: я небольшой поклонник Путина, но это – не класс! Я считаю, что он еще очень хорошо держит удар, очень хорошо. Я б на его месте, наверное, что-нибудь сказал бы… из запрещенной лексики. Потому что это невозможно, и вообще это попытка… Кто-то из бывших наших, как это называется, – нет, «колоний» я не скажу… – в общем: а почему парад по поводу 70-летия Победы надо проводить в Москве? Почему не в Лондоне? А я предлагаю – а почему, давайте в Сиднее – совсем хорошо! Это поразительно! Я понимаю: не любят Россию. Хорошо. Не согласны с Путиным в политике по отношению к Крыму. Пожалуйста. Но при чем тут история? Это просто возмутительное идиотство. Это когда ненависть такова, что она уже мешает думать. Вот что я думаю по этому поводу. Его (Путина) надо было в первую очередь пригласить.

Вопрос: Давайте вернемся к фильму «Левиафан». Я его посмотрела, и у меня вопрос: не кажется ли вам, что то, что он удостоен приза, – это некое все же политическое воззрение, потому что фабула этого фильма очень правдива – да, это все Россия, я понимаю – да, это мы. Но какого-то искусства, какой-то художественной ценности лично я все-таки не увидела. Поэтому у меня сомнения.

В. Познер: Понимаю. Фильм получил «Золотой глобус». Эта не главная кинематографическая премия Соединенных Штатов Америки, но важная. Часто бывает, что фильм, получивший «Золотой глобус», получает и «Оскара». Не всегда, правда. Но хотел бы вам сказать, что наши фильмы, советские и русские, получали за годы существования Советского Союза и уже после Советского Союза «Оскара» семь раз. Первым был документальный фильм – как лучший документальный фильм, связанный с войной, – потом другие, художественные фильмы. Можно вспомнить такие, как «Москва слезам не верит», михалковский фильм «Утомленные солнцем» и другие. Это была политика? По-моему, нет. Просто они победили. Некоторые наши фильмы получали, на мой взгляд, главный приз – это «Золотая пальмовая ветвь» Каннского фестиваля. Некоторые спорят, что «Оскар» поважнее. Но наших фильмов, которые получили «Пальмовую ветвь», гораздо меньше. Это «Летят журавли» – и все. Ну, бог с ним. Некоторые говорят сегодня: «Конечно, этот фильм получит, потому что это антирусский фильм. Потому что это русофобский фильм». Некоторые даже говорят, что он поэтому и сделал это, чтобы получить премию, что, конечно, неправда, абсолютно. Нет, по-моему, это художественное произведение, и я много знаю людей, которые голосуют, когда «Оскара» дают. Ведь кто голосует? Голосуют члены Академии. Академии киноискусства. Которые все – те, кто члены Академии (а их очень много) – режиссеры, сценаристы. Наверно, какие-то политические влияния существуют, но если кто-нибудь думает, что это сверху кто-то им указывает, – конечно, нет. Это независимая вещь – Академия киноискусства Соединенных Штатов Америки, как, впрочем, и наша Академия. Так что нет, я не думаю. Могу сказать, что нет. Получит ли он? – есть еще другой фильм (он называется «Ида»), который с ним очень сольно конкурирует. Может быть, «Ида», может быть, этот. Но посмотрим, сюрпризы бывают. Но я категорически не могу согласиться с тем, что это политическое событие. А когда Шолохов получил Нобелевскую премию за «Тихий Дон», – это тоже политика? Получал Пастернак, получал Бунин. А Толстой не получил. А он прожил еще десять лет после учреждения Комитетом Нобелевской премии по литературе. Так что удобно очень сразу сослаться на это: да, эти сволочи, они против нас. И конечно, если он выиграет, то будут такие мнения. Но если он выиграет, я вам обещаю, что он у меня будет в программе. Если нет, то – не будет.

Вопрос: Я очень люблю ваши передачи и большая поклонница. Живу уже много лет в Оттаве, в Принстоне. (В. Познер: Я почти угадал, где надо устроить парад Победы, я сказал Сидней). Если вы когда-нибудь захотите сделать фильм от Австралии… Я хочу подарить вам свою книгу – она вышла недавно совсем, в ней много интересного об Австралии, и она вам будет полезна, если вы когда-нибудь захотите сделать фильм.

В. Познер: Спасибо большое. Я вам хочу сказать по поводу Австралии. У меня есть австралийские друзья. Среди журналистов. Я им сказал, что я в жизни боюсь только одной вещи: я боюсь акул. А там!.. Громаднейшие акулы, так называемые большие белые, и недавно с самолета видели одну длиной в пять метров (представляете акулу в пять метров?) и весом, как считают, порядка 17 тонн. Протаранит корабль такая! Это первое. Кроме того, там же крокодилы! Причем не то, что вы думаете – там пресноводные крокодилы, они же и в соленой воде, в океане плавают! Это самые большие и самые свирепые крокодилы в мире! И они намного умнее акул. Это второе. И третье – там кенгуру. В отличие от многих из вас, я их не люблю. Они чрезвычайно несимпатичны на самом деле. Вот коалы – это другое дело. Так что я фильм в Австралии делать не буду, это я вам точно говорю.

Из выступления Владимира Познера в «Жеральдин» (03.02.15).

При использовании текста активная ссылка на сайт «Познер Online» обязательна!