2 февраля 2015 года в программе «Познер» — Сергей Шаргунов

В. ПОЗНЕР: Было же время, очень короткое, когда к власти пришел Горбачев, когда началась перестройка, когда появилась гласность. И определенное время, и горбачевское, и постгорбачевское, когда на самом деле отношение рядовых людей, в общем… А рядовые люди откуда берут свое отношение? Да из средств массовой информации, у них других источников-то нет. Если только они не приезжают, но приезжают-то меньшинство, конечно. Так что было какое-то время, когда отношение было совсем другим. И когда я употребил выражение, что, мол, все в ногу или, наоборот, не в ногу по сравнению с нами, или, может быть, мы не в ногу, я имел в виду вещи, которые мы делаем, которые вызывают удивление, как минимум, а может быть, и даже недоумение. Скажем, некоторые законы. Например, закон о запрете мата, который придуман Государственной думой, обсуждается даже на уровне Президента Российской Федерации. У него больше забот нет, но этот вопрос, значит, перед ним ставится. Или закон, запрещающий критику союзнических войск во время Второй мировой войны. Или “закон Димы Яковлева”. Или закон об НКО. Или закон об оскорблении чувств верующих. И этот список, вообще говоря, можно продолжить. Вообще в тех странах, о которых я говорю, я их называю цивилизованными, таких законов просто нет. И они кажутся очень странными и воспринимаются как какая-то дикость. Вы как к такого рода законам относитесь? Может быть, вы считаете, что это правильные законы?

С. ШАРГУНОВ: Вы знаете, я думаю, что о каждом из этих законов нужно все-таки говорить предметнее. Потому что некоторые вещи – относительно союзнических войск и вообще всяких посягательств на свободу слова – мне не могут быть милы. Потому что если человеку есть 18 лет, он сам выберет, какую книжку ему читать или какой фильм ему смотреть. Некоторые вещи – из серии оскорбления чувств верующих – требуют уточнения. Но я действительно противник того, чтобы наши газеты в стране, где 20 миллионов мусульман, перепечатывали известные карикатуры на пророка Мухаммеда.

В. ПОЗНЕР: Я с вами согласен. Но это вопрос закона или вопрос другого?

С. ШАРГУНОВ: Многое кроется в деталях. Многое кроется не просто в деталях, а в правоприменительной практике. Мне кажется, что, по большому счету, все законы у нас уже написаны. И, конечно, законотворческая лихорадка иногда вызывает определенное смущение. Потому что хорошо бы, чтобы те законы, которые уже есть, действовали. Но я вам хочу сказать по поводу отношения Запада. Да, было определенное отношение во время перестройки – положительное. Но, кстати говоря, и наше общество – советское, российское – воспрянуло тогда, и тогда слова “свобода” и “демократия” не были бранными. И большая драма… может быть, мы об этом еще сегодня поговорим, что из всего этого получилось. Были и другие моменты союзничества – послевоенный момент, пускай короткий. Были моменты разрядки напряженности, когда тот же Шолохов, будучи вполне себе не антисоветчиком, а столпом системы, получал Нобелевскую премию за свой прекрасный “Тихий Дон”. Проблема ведь еще и в том – не знаю, как вы на это глядите, – что для многих западных политических элит Россия всегда все равно будет виновата.

В. ПОЗНЕР: Почему?

С. ШАРГУНОВ: Может быть, здесь во мне говорят какие-то наши предрассудки или фобии, но так же было и с Сербией. Это сложный вопрос. Мне кажется, что здесь как раз дело в их фобиях и комплексах.

В. ПОЗНЕР: Знаете, Сербия на самом деле, насколько я могу судить, на Западе вообще не фигурирует. Никто никогда не думал о том, что такое Сербия вообще. Была Югославия, а какая-то Сербия возникла в связи с Косово. А Россия – это совсем другое дело, это не Сербия. Это страна гигантская, с огромной культурой, искусством, давно существующая. И когда вы говорите о политических элитах Запада, которые всегда… А почему они будут всегда?.. Что такое?



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *