Вопрос: Как вы считаете, в каком направление меняется наша страна, что вы можете сказать о будущем?
В. Познер: Я всем отвечаю совершенно одинаково, даже гораздо моложе вас, у меня был прекрасный хрустальный шар. Я туда заглядывал, и у меня были ответы на все. Что будет и через пять, и через 50 лет. Но я часто переезжал с квартиры на квартиру и однажды его потерял. И с тех пор не знаю. Искренне говорю – не знаю, потому что я могу сказать, что в 1989 году никто не знал, что через два года не будет Советского Союза. Так что – что будет через пять лет, может быть, кто-то знает, но я – нет.
Вопрос: Если мы в будущее посмотреть не можем, шар утерян, а если мы живем, предположим, пять-десять лет назад, то есть ли сожаления о том, что надо было сделать, а мы не делали?
В. Познер: У кого какие сожаления. У меня нет никаких сожалений по Советскому Союзу. У меня есть сожаления по тому, как все-таки были упущены возможности – прежде всего, Горбачевым. У меня к Михаилу Сергеевичу есть один очень важный вопрос (кстати, у меня с ним очень хорошие отношения): должен был быть подписан такой договор и должен был быть обновленный Советский Союз. А он в канун подписания уехал отдыхать в Форос. Он не мог не знать, что не только есть противники, но и что кое-что готовится. Я не верю, что он не знал. Как же он мог уехать до подписания? Путч и все прочее… Когда я ему задал этот вопрос, уважаемый Михаил Сергеевич сказал: «Это была ошибка». А я ему сказал: «Михаил Сергеевич, это не канает». Я боюсь, что он решил так: сыграю две музыки: если победят те – все будет в порядке, а если победят эти… – ну и просчитался. И конечно, мне очень жаль. Это первое. И второе – мне очень жаль, что Борис Николаевич, которого я знал, оказался человеком, который не мог справиться с властью, в том смысле, что из-за алкоголизма он потерял управление страной. Результат мы видим сегодня. И третье: мне очень жаль, что наши американские коллеги, вместо того чтобы давить Россию, не придумали новый план Маршалла, с тем чтобы направить большие деньги, очень точно рассчитанные, на поддержку демократии, как они сделали в Европе после Второй Мировой войны. Если бы это было, то была бы другая страна. Да, конечно, Россия не совсем была готова к демократии, она и сейчас не готова, это процесс, но, конечно, была бы другая страна. Так что много чего жаль.
Вопрос: Кто из наших политиков и политиков зарубежный, у которых вы брали интервью, на вас самое большое впечатление произвел?
В. Познер: Из наших никто. Из зарубежных, наверное, наиболее яркое интервью было с Хиллари Клинтон, которая меня подкупила своим умом, быстротой реакции и остроумием. Она же написала книгу, и не одну. И когда было согласовано, что она придет ко мне, позвонил ее представитель и сказал, чтобы я прислал вопросы. Я ответил, что я не присылаю вопросов – никому. И что я не ставлю пределов. «Как это, – сказал он. – Тогда не будет интервью». – «Не будет, так не будет. Но я объясню, конечно, моей публике, почему нет интервью». На следующий день звонит этот человек и скорбным голосом говорит: «Она сказала, что придет, и можете спрашивать что хотите». И вот, когда она была у меня в программе, я в какой-то момент сказал: «Вы знаете, госпожа госсекретарь, вы в своей книге пишете, что самым трудным для вас решением было – баллотироваться ли от штата Нью-Йорк в Сенат и оставаться ли с Биллом. Так вот, нашим зрителям… насчет Сената как-то не очень заинтересовались, а вот почему вы остались с Биллом, – это их интересует». Она посмотрела мне в глаза, улыбнулась и сказала: «Вы знаете, Билл – это единственный мужчина, который может меня рассмешить». Прекрасный ответ. А в самом конце, когда я спросил ее: «А что вы скажете Богу, когда окажетесь перед ним?» – изумительно ответила: «Я скажу: слава Богу, что прошла!». Как она отвечала – она была очень, очень хороша и не сумела ответить только на один вопрос – по поводу Косова и Абхазии: почему Косово – да, а Абхазия – нет? Она сказала: «Ну, это мы так считаем». Я сказал – нет, так не пойдет. А так она была очень хороша. Вообще, с политиками разговаривать не очень интересно. Есть отдельно взятые – уже когда они не политики. Когда они не думают о том: назначат ли, выберу, не выберут. Тогда – может быть. А пока они неинтересны, потому что они все время об этом думают.
Вопрос: Правильно ли я понимаю, что сейчас американцы практически правят миром. И если что-то есть, что-то большое, что радует, то это в Америке?
В. Познер: Не знаю насчет того, что что-то есть в Америке… Просто XVIII или, там, XIX век был английским: Великобритания, колоссальная империя.
Продолжение вопроса: Но Америки тогда еще не было.
В. Познер: Интересно! А когда появились Соединенные Штаты? В 1776 году. Они были британской колонией, воевали с Великобританией и добились своего: они были отпущены. Так родились Соединенные Штаты Америки. Вплоть до Первой мировой войны мир был британским. Британия правила миром. После Первой мировой войны, которая была очень разрушительной для Европы и, в частности, для Великобритании, и совсем не разрушительной для Соединенных Штатов Америки, наоборот, очень способствовала развитию там промышленности и так далее, – миром стали править Соединенные Штаты Америки. Это уже XX век. Двадцатый век – это американский век. В это вмешался Советский Союз, он пытался вложить другую модель развития, но, конечно, не мог никак, с точки зрения привлекательности, сравниться с Соединенными Штатами. После Второй мировой войны – мог, с точки зрения военной мощи, но это не есть самое привлекательное. И до конца XX века главной страной остается самая сильная страна – Соединенные Штаты.
Экономически и в военном отношении.
На сегодняшний день возникает еще одна сила: Китай. Китай как экономическая сила, он производит больше, чем Соединенные Штаты, но это он производит для одного миллиарда трехсот миллионов человек. И когда то, что он производит, делится на миллиард триста миллионов, то оказывается гораздо меньше, чем то, что производят Соединенные Штаты для своих двухсот пятидесяти миллионов. То есть они, Штаты, намного богаче на самом деле. И в военном отношении гораздо более мощные, и пока еще продолжают влиять именно экономическим образом на мир. Это так. Этот век, XXI-й, не будет американским. Он, скорее, будет китайским. Уже сейчас намечаются вот эти новые контуры, но он не будет русским. Это я вам говорю точно. И он не будет европейским. И вообще, все чуть-чуть сдвинулось туда, потому что с точки зрения экономического развития (а это самое главное сегодня) именно Восток является ведущей силой. Возьмите такую страну, как Южная Корея, которая была вообще никакой, – которая сегодня всем показывает, как надо. Примем это доказательство со стороны Южной Кореи, поскольку это не имеет отношения ни к культуре, ни к истории, ни к этносу, потому что тут рядом – Северная Корея: тот же этнос, та же культура, та же религия. Я говорил это в своей программе: когда спутник летает ночью, – вся Южная Корея горит, а Северная Корея…
Вопрос: Я просто хотела уточнить: демократия в Россия возможна, а что может этому помочь?
В. Познер: Да, возможна. Этому может помочь только время. Это, конечно, грубо, что я скажу: когда я приехал в Советский Союз, люди подтирались газетами. Как только они увидели, что есть туалетная бумага, они кинулись за ней. Ходили с «гирляндами»… Значит, люди понимают, что лучше. Другое дело – когда оказывается, что демократия заключается в том, что у кого-то сто миллиардов, а у другого ничего, то – нет, это не лучше. Но когда это реально, когда демократия означает, что я могу выбрать мэра и у меня есть реальный выбор, а не то, что мне назначили. Демократия – это когда я могу поехать куда хочу. Если у меня есть деньги, – пожалуйста. Никто не может меня остановить. Я могу сказать что хочу, без того чтобы меня уволили с работы. И много-много всякого другого. Для людей это нормально, это хорошо, но только требуется время. Требуется определенное развитие. В других странах это 150, 200 лет. Конечно, очень не хочется ждать. Очень не хочется. Но я абсолютно верю, потому что Россия – это страна иудейско-христианская с точки зрения своих истоков. Как вся Западная Европа, Соединенные Штаты и так далее. И поэтому она пойдет по этому пути, в этом у меня нет никаких сомнений. Другое дело, что я не дождусь. Хоть я и не старый, но все-таки не дождусь.
Вопрос: За что вас критикуют и за что вы ругаете себя? И какой фильм, скажем, за последние два года, произвел на вас самое большое впечатление?
В. Познер: Я себя ругаю всегда, это вам искренне говорю. Я собой недоволен чаще всего. Иногда говорю: ой, молодец! – особенно когда в теннис играю. А фильм, который мне страшно понравился, называется «Гранд-отель «Будапешт». Я получил такое удовольствие!
