Владимир Познер: Впечатления от поездки в Израиль

Владимир Познер: Впечатления от поездки в Израиль


И вот возник Израиль. И сразу я почувствовал себя не совсем в своей тарелке. Во-первых, потому что моя фамилия Познер. Это еврейская фамилия, как вы знаете, а если не знаете, то я говорю. Это еврей из города Познань, в Польше. Вообще судя по тому, что мне рассказывал наш отец, и кроме того, я кое-что поискал – оказывается, что есть очень удивительные архивы в Питере, где записаны Познеры, причем не то Познеры, не то Пуузнеры – через еще У. Ну, и там, кроме этот, деды и прадеды – там много чего… Вот. Ну, и кроме всего прочего, как бы это вам сказать… Мой отец не считал себя евреем, он считал себя русским интеллигентом. Он не говорил на идише, не говоря об иврите, его не интересовала еврейская культура. У них в доме этого не было. Они праздновали не все праздники – мы никогда об этом не говорили, но мне кажется, что … ему – чтоб он лучше был не Познер. Что этого не было. И он это мне передел. Абсолютно, я – то же самое… пока в один замечательный день, когда я наконец поехал в Соединенные Штаты, после «маленького» перерыва, всего в 38 лет, наконец выпустили меня из рабоче-крестьянского рая, который уже не рабоче-крестьянский (ну а раем-то он никогда не был). Короче говоря, меня туда позвал в свою передачу Фил Донахью, с которым я делал телемосты. И в первой же передаче я еще был одет в такой золотистого цвета, желтоватый костюм – я считал, что это невероятно шикарно; конечно, это вызывало острое внимание зрителей в зале, их было человек 200… на следующий день я был уже в другом костюме. И вот я сижу здесь, он сидит здесь, а там сидит публика. И в начале он задает вопросы и в какой-то момент говорит: Владимир, ты еврей… А в английском языке есть you – Вы, и (если кто из вас хорошо знает английский, то есть форма Thou, у Шекспира, например, и это уже есть ТЫ, это намного сложнее, там по-другому все надо говорить). И он мне говорит: ты еврей? То ли он спрашивает, то ли он утверждает. Но я сразу настораживаюсь. «Какой же я еврей? – говорю. – Я рожден от француженки, католички, я крещен в католическую веру, поэтому по догмам я никак не могу быть евреем. Ну а что касается моего отца – да, конечно, но с другой стороны он-то себя не считал евреем, он атеистом был. Да и что такое еврей». Фил говорит – ну было – бар-мицва? И тут, господа, я должен сказать, что я не знал, что такое бар-мицва , но я знал точно, что этого у меня нет. Поэтому я сказал: «Нет!». Он посмотрел на меня с интересом и сказал: «Владимир, ты говоришь с некоторым энтузиазмом». И я понял, что я полный идиот. Он очень мне помог излечиться от этого. Да, Познер, есть какая-то… Но вот что такое еврейская кровь – я вам как биолог могу сказать, что не знаю. Потому что по крови невозможно определить национальность. Вот тут и возникает: а кто такие евреи вообще? Вопрос: а он может быть неверующим и при этом евреем? Ну да, скажут, Рабинович, значит, он еврей. А если он атеист, этот ваш Рабинович? Как его будут рассматривать – как еврея или нет? Ну, нацисты-то в любом случае – им все равно… А если так – всерьез? Когда уже много-много лет назад я оказался на Форуме, была жара, август, тишина, никого нет, 40 градусов, а Форум еще гораздо ниже – весь шум там, а здесь тишина, только цикады чирикают и никого нет из-за жары… вот я хожу по этим развалинам и у меня мороз по коже: кто ходит тут! Цезарь ходил, и Август ходил, и Тит. В общем боже мой! – и думаю: вот откуда я! Вот я отсюда, я же европеец. Вот мои корни-то! Я их просто чувствую!

Когда я приехал в Израиль – не сейчас, я был один раз только, и был в Иерусалиме, и подошел к Стене плача… – ничего. Ну, интересно. Но вот такого, знаете, чтоб сердце забилось, – нет, я не оттуда. И думаю: вот сейчас ехать туда, и как я буду там вообще себя чувствовать? Что мы сделаем? Понятно, говорят, что в Израиле – кто? Евреи? Израильтяне? Там есть и арабы. Кого показывать? Евреев, создавших еврейское государство – нет, они не создали, они там многое сделали. Кого? Евреев, живущих в своем еврейском государстве – но оно не еврейское полностью, на сегодняшний день, оно смешанное. В общем, тема оказалась очень трудной.

Короче говоря, что меня поразило. Первое, что меня поразило, – это количество русского языка. То есть на самом деле русских примерно… за миллион. Притом в Израиле порядка восьми миллионов человек, их которых полтора миллиона – арабы. И собственно евреев где-то около шести миллионов. Один миллион – это наши бывшие граждане. И так случилось, что я брал интервью в кнессете (в парламенте) у очень важных лиц, и все они отсюда. Все! Спикер, фамилия его Эдельштейн. Председатель важнейшей комиссии по обороне, его фамилия Элькин. У министра иностранных дел, мы все его знаем прекрасно – фамилия Либерман. У генерального секретаря партии «Наш дом – Израиль» Киршенбаум. И у личного экономического советника премьер-министра Канделя. Все говорят по-русски как мы с вами. Все абсолютно, на мой взгляд, реакционны. То есть никакого палестинского государства, вообще не видеть палестинцев. И вообще, любой намек на что-то, пахнущее социализмом, – об этом не может быть и речи. И когда я им говорю: «Слушайте, а вы не думаете, что может быть, во всем, что у вас творится, – может быть, хоть чуть-чуть, вы, может в чем-то ошиблись?» – ответы такие: