Вопрос: Когда разговариваешь с друзьями-иностранцами, из Европы – не с русскими, а с иностранцами – происходит вот эта демонизация России. Когда пытаешься им возражать, они говорят, что Путин будет продолжать захватывать другие страны – это была первая ласточка. Есть ли какой-нибудь с вашей стороны план а-ля Познера по дедемонизации России и достаточно ли, допустим, Russia Today. Что мы могли бы сделать в этой области, чтобы на нас посмотрели все-таки с нашей точки зрения. Чего нам не хватает для этого?
В. Познер: Попытка изменить точку зрения остального мира на Россию как раз и делается через Russia Today – через телевидение, специально созданное с этой целью. И конечно кое-кого это телевидение убеждает, но очень немногих. Мы всегда больше верим своим источникам информации, чем чужим. Тут ничего не поделаешь, во всем мире так. Поэтому рассчитывать на то, что Russia Today может серьезно изменить взгляды в других странах на Россию, не приходится. Это раз.
Теперь насчет демонизации. Не Россию демонизируют, а конкретного человека. Этот конкретный человек – В.В. Путин. Человек, на котором сосредоточено все, что сегодня происходит. Не вообще на русских – а на нем. Конечно, я тут ничего сделать не могу – не я занимаюсь нашей политикой. Моя работа этого не предполагает. Другое дело, что я могу, когда выступаю перед иностранцами, рассказать о России. Могу объяснить, почему на Западе – в Европе, а потом, позже, и в Америке, к России всегда было чуть-чуть отрицательное, чуть-чуть недоверчивое, чуть-чуть испуганное отношение.
Есть причины, и они уходят очень далеко, к временам, когда Россия скинула татарское иго. Это очень длительная история. И когда ее рассказываешь в течение полутора часов, то аудитория начинает какие-то вещи понимать. Начинает задаваться вопросами, потому что мы всегда смотрим на других со своей колокольни, и мы смотрим на Америку не как американцы. Мы со своей точки зрения осуждаем или судим их, и они точно так же со своей колокольни судят нас, при том что мы о них ничего не знаем, хотя нам кажется, что понимаем все абсолютно, и они о нас ничего не знают. На каком основании мы делаем свои выводы? На основании того, что нам говорят. Нам говорят то, что нам говорят. И им – так же. И к сожалению, очень мало людей, которые пытаются объяснить, что к чему.
Конечно, когда мы делали тогда, в очень тяжелое время, телемосты – это сыграло определенную роль. В России – особенно, потому что вся страна смотрела, это было поразительно, в Америке конечно гораздо меньше. Но один человек в моем лице может очень мало сделать.
Вопрос: Может, повторить телемосты?
В. Познер: Знаете, телемост требует двух партнеров. Даже если наша сторона сегодня готова пойти на мост, в чем я не уверен – то я почти уверен, что та сторона совершенно не захочет.
Вопрос: Когда вы рассуждаете о взаимоотношениях Соединенных Штатов и России, у вас точка зрения глобальная. То, как американцы относятся к нам и как Россия относится к американцам и к остальному миру. Не кажется ли вам, что политика, которая строится Россией по отношению к Америке – строится людьми, и это уже внутренняя политика. Эти люди зачастую чувствуют свою безнаказанность, формируя политику таким образом, как они хотят. Не секрет, что у нас президент должен был сидеть на своем посту максимум восемь лет, но извернулись – и у нас президент избирается большее количество раз. Современная политика формируется за счет его собственных интересов, а не за счет интересов страны. За счет интересов его и его друзей. И эти интересы влияют на то, что происходит на Украине…
В. Познер: Понимаю ваш вопрос. Я так понимаю, что у вас есть сомнения в патриотизме Путина. Вы не думаете, что он болеет за Россию в первую очередь, а полагаете, что он болеет за свои интересы. Я так не думаю. Я думаю, что в самом деле он патриот, в хорошем смысле этого слова. Не в смысле, что «мы лучше всех». И что его беспокоит то, что происходит в России. Это не значит игнорировать свои собственные интересы, тут нет противоречия.
Теперь насчет того, что он должен был быть восемь лет. Это не так. У нас изначально в Конституции написано, что человек не может быть президентом более двух сроков кряду, и когда эту Конституцию составляли, понимали, что пишут. Подряд. Вот два раза был – пожалуйста, перерыв. А потом еще два раза, пожалуйста. Это не противоречит Конституции. Другое дело, что нам это может не нравиться. Но вы знаете, Рональду Рейгану страшно не нравилось, что в Америке в Конституции написано – два срока и все. Он считал, что это антидемократично. Он говорил, если люди хотят меня выбрать на третий срок в честной борьбе – почему они не имеют права? Что за странное правило?
Недавно я был в Гонконге, где выступал, и там выступал Арнольд Шварценеггер, который со слезой на глазах говорил, что неправильный закон, что президентом Соединенных Штатов может быть только человек, родившийся в Америке. Вот губернатором Калифорнии он был. И если бы он родился в Америке, то шансы стать президентом у него были бы велики. Он говорит – почему, если я приехал в Америку, когда мне был один годик, я не могу стать президентом – это разве правильно?
То есть тут есть много вопросов, в разных странах свои. Но вообще традиционно в России первый номер принимает решения. Царь принимал решения, генеральный секретарь ЦК КПСС принимал решения. Это характерно для страны: сильная фигура во главе власти, и как мне представляется, большинство наших с вами граждан именно этого и хотят. Хотят, чтобы была сильная фигура, а не кто-то, кто никак не может решить. За что, собственно говоря, так не любят Горбачева.
Конечно, у каждого свой взгляд, и так и должно быть, но я с вами не могу согласиться в этой оценке Путина, поклонником которого я при этом не являюсь.
Вопрос: Вы говорили о пропаганде в СМИ. В европейских и американских примерно одинаковая ситуация…
В. Познер: Она чуть другая, потому что другие традиции, но конечно очень серьезная пропаганда.
Продолжение вопроса: А кому тогда верить? Какие СМИ смотреть и читать?
В. Познер: Хороший вопрос. Знаете, есть отдельно взятые источники информации, правда, не у нас, которые лично у меня вызывают доверие – это, скажем, Национальное публичное радио в США, это в определенной степени ВВС, это общественное телевидение, общественное радио, которое существует, по-моему, в 55 странах. Но, пожалуй, если мы хотим получить более или менее реальную картину – надо сравнивать. Читать и смотреть разное. Слава богу, интернет дает такую возможность, и сравнив это, это, послушав того, этого – постепенно можно прийти к какому-то своему выводу.
А что касается того, чтобы кому-то верить одному – я не советую. Вера в одного человека до добра не доводит. Надо ко всем относиться чуть-чуть с вопросом.
Вопрос: Скажите пожалуйста, в США и Европе есть ли такой человек, как вы – человек многокультурный, журналист, который готов представить мнение Евросоюза, мнение США и мнение России, чтобы люди поняли друг друга?
В. Познер: Мне трудно вам ответить. Думаю, что должны быть такие люди, просто я не знаком с такими. Но у меня все-таки, согласитесь, несколько особое положение. Ведь если бы у меня была другая биография, то, возможно, меня бы гораздо меньше волновали все эти вещи. Но так оказалось, что эта французско-американско-российская закваска, которая во мне сидит, она играет эту роль. Я не могу безразлично относиться к тому, что происходит.
Поэтому я не хочу сказать, что это уникальный случай, но это довольно редкий случай. Но я полагаю, что есть люди, которые хотели бы что-то делать. Причем заметьте, когда я пытаюсь рассказать – я же ведь не беру чью-то сторону. Эти правы, а эти неправы. Как журналист, по крайней мере. Это не моя задача. Моя задача – сделать так, чтобы те люди, с которыми я разговариваю, получили бы максимально информации, чтобы они могли сами подумать и сделать свои выводы. Потому что можно ведь сказать даже и о точке зрения Европейского союза, потому что это политическое объединение. Но точка зрения, которая у многих европейцев есть по отношению к России – к примеру, Франция это одна европейская страна, а Польша – другая европейская страна. И конечно совершенно разное отношение к России в Польше и во Франции.
И понятно, почему. Потому что вся история отношений России с Польшей или России с Францией – это разные отношения.
А у Германии будет третье отношение. Нельзя сказать, что есть единое общеевропейское отношение к России, хотя в чем-то и можно. То есть признание таких странных вещей, как таинственная славянская душа – это вообще полный бред.
Она совершенно, во-первых, не таинственная, и вообще я не верю в душу, так что о чем мы говорим (смеется). Потом стереотип – «все русские с утра до вечера глушат водку», но с другой стороны ведь любят выпить. Эти все вещи возникают не на пустом месте. Французы – любят выпить, но по-другому совсем. Это другое выпивание. Я например считаю, что русские очень похожи на ирландцев – во-первых, любят выпить, подраться, подвержены взлетам и падениям настроения, очень эмоциональны, литературный дар – огромный у тех и у других. Я считаю, что они братья. И очень, очень много веков страдавшие. 800 лет ирландцы харкали кровью от англичан. А русские харкали кровью сперва от татар, а потом от русских же, которые превратили свой народ в крепостных. И вот это долгое страдание тоже вырабатывает некоторые похожие вещи.
Это все очень интересная штука. Но, к сожалению, своего контрагента я так пока и не встретил. Может, он есть…
Из выступления Владимира Познера в «Жеральдин» (30.09.14).
При использовании текста активная ссылка на сайт «Познер Online» обязательна!
