Главная » Интервью » Владимир Познер о российско-израильских отношениях

Владимир Познер о российско-израильских отношениях

Посетивший Москву с официальным визитом премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху общался не только с Владимиром Путиным, но и с российскими СМИ. Он дал интервью мэтру тележурналистики России Владимиру Познеру.

Владимир Владимирович Познер дал эксклюзивное интервью корреспонденту “9 Канала” Яне Брискман.

В беседе с коллегой из Израиля Владимир Познер изложил свои взгляды на российско-израильские отношения и имидж России в глазах бывших соотечественников.

Вы только что взяли интервью у Биньямина Нетаниягу, нашего премьер-министра. Ваши впечатления об этом человеке?

Во-первых, я его знаю: я его интервьюировал в середине девяностых. Когда он был в Вашингтоне, он пришел в программу, которую мы делали с Филом Донахью, и он тогда показался мне чрезвычайно умелым, обаятельным и умным собеседником. Правда, тогда он был, пожалуй, порезче. Сейчас он как-то более благодушен. Но очень тверд, определенен, и я должен сказать, что я же волей-неволей сравниваю того или иного человека с тем опытом, который у меня есть, и конечно, он производит очень хорошее впечатление. Он очень четко высказывается. Помимо обаяния, помимо ума, и обаяния ума, что совсем редко бывает, помимо чувства юмора, что очень важно, есть абсолютно четкое понимание ситуации, как он ее видит, и он его излагает. В общем, я получил от этого интервью, как говорили в советское время, удовлетворение. Шестое чувство советского человека. Глубокое удовлетворение.

Москва на протяжении долгих лет продавала оружие ближневосточным странам, но Израилю очень важны хорошие отношения с Россией. Важны ли России хорошие отношения с Израилем?

Я считаю, что если Россия считает себя страной демократической или идущей к демократии, то чрезвычайно важно, чтобы у России были соответствующие партнеры. Так вот: на Ближнем Востоке, на мой взгляд, – я подчеркиваю, на мой взгляд, – единственная демократическая страна – это Израиль. Все арабские государства – совсем другой коленкор. И, несмотря на разницу в размерах, конечно же, крайне важно, чтобы у России были близкие, – на мой взгляд, опять же, – близкие отношения с Израилем. Кроме того, умственный потенциал не зависит от размеров. И это мы знаем точно. Давид победил Голиафа, несмотря на разницу в размерах.

В русскоязычной израильской среде отношение к нынешнему российскому руководству скорее негативное.

Да.

И это несмотря на то, что практически все средства массовой информации в России контролируются государством, и более того, существует такой проект, как Russia Today. Почему, на ваш взгляд, это происходит?

Я полагаю, что если бы СМИ не контролировались государством, если бы не было у России такого телевизионного канала, как Russia Today, отношение было бы гораздо лучше. Люди прекрасно понимают, что такое пропаганда, а тем более, те, которые отсюда приехали. Вернее, туда приехали. Они знают, что это за страна. Russia Today им не будет рассказывать, они сами как-нибудь знают, они прекрасно понимают, что такое пропаганда, и им она не нравится. И кроме того, большинству людей не может нравиться, что государство контролирует средства информации, потому что тогда это не информация, тогда это контролируемая информация, и это как раз то, от чего люди уезжают, то, что им не нравится. Поэтому я вполне понимаю. Кроме того, у некоторых очень плохие воспоминания. Воспоминания о государственном антисемитизме, воспоминания просто об антисемитизме, о невозможности просто устроиться на работу, о невозможности учиться в некоторых высших учебных заведениях, потому что они евреи: это помнят. О том, что в паспорте было написано: “Национальность – еврей”, и сразу было понятно, “пятый пункт” говорили, и все понимали, что “пятый пункт” – это не потому, что там написано “казах”, а по другой причине. Все эти вещи не забываются, и требуется время и какие-то усилия в этой стране, чтобы изменить это отношение.

У вас уникальная судьба, вы родились в Париже, жили в США, в Германии. Какую страну вы считаете родиной?

Францию, конечно. Я там родился, мама француженка, дома был только французский язык, ну, и потом, как показал опыт, я просто стал понимать в какой-то момент, что я именно там себя чувствую дома. Больше, чем где-либо. Я, наверное, нигде не чувствую себя дома полностью, потому что я все время был где-то, все время ездил, так случилось. Но именно там я себя чувствую более всего “у себя”. И это миллион мелочей, это не политическая система, нет-нет, это то, как люди общаются, как они едят, как они ходят, как они жестикулируют, какой у них юмор, какая музыка звучит. Это все много-много мелочей, которые: “А, вот. Вот это – мое”. Франция – на первом месте. На втором месте Нью-Йорк. Не Соединенные Штаты, а город Нью-Йорк. На третьем месте – мой дом около Патриарших прудов.