Юрий Любимов в программе «Познер»

В.ПОЗНЕР: То есть вы хотите сказать, что он вас не узнал?

Ю.ЛЮБИМОВ: Нет, он, видимо, просчитал быстро, что этот театр. И дальше он меня засыпал наградами. То есть он мне дал народного артиста, потому что я так посмотрел как-то… И в 75 лет я уехал в Финляндию (я там работал). И когда вдруг пришло все посольство, финны испугались, потому что этого не бывало. Я веду репетицию. Они все пришли, потому что от Ельцина. А они, все-таки, как-то осторожно с Россией. Ну как?

В.ПОЗНЕР: Это конечно. Но вообще вам не кажется, что в России русским (не знаю, как это лучше сказать) свойственно такое согбенное положение перед высоким руководством?

Ю.ЛЮБИМОВ: Да чересчур. Но это ведь жизнь такая. Ведь в общем-то я анализировал «загогулину» — выражение.

В.ПОЗНЕР: Да.

Ю.ЛЮБИМОВ: А если поразмыслить как следует, это мудрое слово. Он мог не рушить там, где убили императора и всю семью. Это же ужасно, когда матрос… Его выпускают, а он говорит «нет» и берет престолонаследника на руки. И его убивают. А загогулина, что я мог не разрушать это. Это его покаяние было. Отсюда идет загогулина. А если философствовать, то ведь… Помните, боярыня Морозова? Там же раскол. Вот, у нас все и расколы идут. Вот и вырвалось у самобытного господина умершего, руководителя — загогулина сидит. И это тоже хоть и диковато «не так сидим», это ведь тоже не просто пьяный человек.

В.ПОЗНЕР: Читал я где-то ваш разговор. Человек вам говорит: «Но правда в конце концов побеждает?». Вы отвечаете: «Нет. Да и что такое правда? Надуманное понятие». Неужели, вы так думаете, что правда – понятие надуманное?

Ю.ЛЮБИМОВ: Это сложней. Разные правды — вот в чем дело. Я предпочитаю правду конкретных людей. Довольно бестактный мой вопрос Капице великому, Петру Леонидовичу, который пришел на спектакль студенческий и заинтересовался: «А кто с фонарем стоит?» Ему сказали: «Вот он это и сделал». Что последовало сразу? «Пригласить ко мне на дачу». А там он мне вручил… Что, вот, у вас комната на втором этаже – это ваша комната. И я стал его другом. С рассуждениями, с прогулками. Это уникальное семейство (это вы и без меня знаете). Но жена у него, очаровательная Анна Алексеевна, она все интересовалась, о чем мы с ним говорим столько времени, когда мы гуляем, если я приезжал. И сейчас, вспоминая это все, он, в общем, говорил, что утрясется постепенно. И доказывал мне, что… Он же парадокс сам такой (человек-то). Когда там у него тоже в заседаниях он говорит: «Почему прецедент был, когда Эйнштейна отчислили?» — и так далее. То есть он всегда… Или что обрушились на спекулянтов, а он сказал: «Им памятник надо поставить. Они доставляют туда, чего там нет». То есть у него такое странное свое понимание. И в то же время поразил даже такой его ответ. Бестактно, конечно (нельзя): «Что последнее умирает?» Ему тогда было, по-моему, даже 90, и он сказал: «Видимо, профессиональные навыки. Я прихожу к себе в институт, и я чувствую себя прекрасно. Я знаю, что мне делать. Я знаю, что сказать моим сотрудникам». Ведь, вы понимаете, если мы решили проблему высшую, мы сразу ее отдаем. И он не подписал секретность, сказал: «Нет, я работаю для мировой науки, и мои друзья там (Резерфорд, еще кто-то, такая головка науки), мы работаем для мира. А секретность тут ни при чем». И не стал подписывать. И поэтому его окружили… Берия. И я всегда думал, почему он так ответил? «Ах, я вам срочно нужен? Вот, вы и приезжайте». Потому что он понимал, что он настолько умен, что он не бравировал. Он не хотел с ним встретиться. Ну, его и арестовали, то есть кругом дачи. Но к нему всех пускали. Он там и открыл сверхтекучесть гелия. А, мы с вами все равно ничего не поймем.

В.ПОЗНЕР: Это, конечно. Вы знаете, я посчитал, что нам с вами вместе 174 года. Приличный такой… Вы знаете, людям старым свойственно ругать молодых. Они не такие, они меньше читают. Они…

Ю.ЛЮБИМОВ: Нет-нет. Я не такой. Абсолютно. Они разные, есть умные очень.

В.ПОЗНЕР: Послушайте цитату – она вас обрадует: «Наша молодежь обожает роскошь. Ее отличают плохие манеры, презрение к авторитету, она не уважает старших и предпочитает болтовню разговору. Она не встает, когда старшие входят в комнату, она возражает своим родителям, несет чушь перед гостями, поглощает еду и тиранит своих учителей». Это сказал Сократ.

Ю.ЛЮБИМОВ: Молодец.

В.ПОЗНЕР: Так я говорю, это веками ругать молодежь. Вы не ругаете? Мне казалось, что кое-где вы ругаете.

Ю.ЛЮБИМОВ: Ругал иногда. Например, я пришел к ним (они меня попросили). Серебренников. Новая такая… Он – звезда, все-таки. Они мне задавали вопросы, бойкие, конечно. Но расстались мы друзьями. Они несколько раз такой штамп говорили мне: «Мы вас любим».

В.ПОЗНЕР: Это не штамп.

Ю.ЛЮБИМОВ: Я так высоко не плаваю. Но приятно, конечно, что молодые люди собрались и очень много. И я для них какое-то имею значение.

В.ПОЗНЕР: Вот видите?

Ю.ЛЮБИМОВ: Да. Это, конечно… К сожалению, слаб человек, наверное. Я, например, когда съехались в Питере все профессиональные люди, и мне вручили европейскую какую-то… Ну, признания. И когда я вышел, то весь зал встал профессиональных людей, которые занимаются этой профессией. Да, дрогнуло у меня что-то.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.