Главная » Колонка В.Познера » Дневник путешествий » США » Владимир Познер: «Америка сильна рассредоточенностью, отсутствием суперцентрализации»

Владимир Познер: «Америка сильна рассредоточенностью, отсутствием суперцентрализации»

Город Кливленд, что стоит на берегу озера Эри, одного из пяти Великих озер Северной Америки, не входил в маршрут Ильфа и Петрова. В этом нет ничего удивительного: в те годы Кливленду особенно хвастаться было нечем, если не считать того, что именно в этот город приехал совсем мальчиком Джон Д. Рокфеллер, и именно там он заложил фундамент своего сказочного состояния.

Город, правда, был мощным сталелитейным центром, но, это, пожалуй, и все. Таким центром он оставался и во время Второй мировой, и после, но потом настали для Кливленда тяжелые времена, да и не только для него. Американская сталелитейная промышленность оказалась неконкурентоспособной в борьбе с японской, и она умерла. На ее месте образовался так называемый «ржавый пояс Америки», десятки городов и городков, которые обязаны были своему рождению и расцвету стали и железу, а потом захирели. Среди них Кливленд оказался таким неудачником, что получил прозвище «Позор у озѐр», и мы не приехали бы туда, если бы...

Вынужден совершить некоторое отступление.

Несколько лет тому назад у очень близкого и дорогого мне человека была выявлена проблема с одним из клапанов сердца. В результате поисков лучшего специалиста по этому вопросу я вышел на кардиохирурга Делоса Косгроува, заведовавшего тогда отделением кардиологии Кливлендской клиники, куда мы и поехали, предварительно созвонившись. Диагноз был подтвержден, последовала операция по замене клапана, и за это время мы с доктором Косгроувом подружились.

Так вот, и Косгроув, и теперь уже возглавляемая им клиника произвели на меня неизгладимое впечатление. Они и явились причиной нашего приезда в этот город, этот «позор у озѐр», который, правда, за последние годы постепенно вновь встает на ноги, вновь становится успешным и привлекательным, почему получил и второе прозвище, «Comeback city», что можно перевести как «город, сумевший вновь вернуться», но по- русски я назвал бы его «ванькой-встанькой».

Пока добирались до Кливленда, мы лишний раз смогли убедиться в наблюдательности Ильфа и Петрова, отметивших странную склонность американцев давать своим абсолютно захолустным городкам самые пышные
названия: Сиракузы, Помпеи, Батавия, Варшава, Каледония, Ватерлоо, Женева. Въехав же в Кливленд поздно ночью и слегка поплутав по его улицам, мы увидели, что и они отличаются весьма громкими названиями. Например, наша гостиница, расположенная рядом со зданиями клиники, называлась Юклид авеню, по-русски авеню Евклида. Могу дать голову на отсечение, что если остановить сто человек прохожих и спросить их, кто такой этот самый Юклид, по авеню имени которого они ходят, в лучшем случае ответят трое, не больше.
Наутро наша съемочная группа отправилась в клинику. Тут, наверное, следует сказать, что полное название этого учреждения — The Cleveland Clinic Foundation, что следует перевести как Фонд Кливлендской клиники. Это лечебное заведение было создано четырьмя врачами вскоре после окончания Первой мировой войны и давно считается одним из десяти лучших в Америке.

Ваня Ургант выразил удивление по поводу того, что такой мощный центр находится в таком, в общем, второстепенном городе.

— Почему не в Нью-Йорке — вопрошал он, — ведь туда легче добраться, да и возможностей побольше?

Соображение типичное для жителя России, где все всегда было предельно централизовано и где все лучшее и самое влиятельное — от науки и политики до образования и искусства — сосредоточилось в Москве и Санкт-Петербурге. В Америке все обстоит иначе: лучшие учебные заведения, такие как Гарвард, Йель, Массачусетский технологический институт, Принстон и другие, находятся не в Нью-Йорке и не в Вашингтоне, а что до лучших клиник и больниц, то они рассредоточены по всей стране. Нет ни малейших сомнений, Америка сильна, в
частности, этой рассредоточенностью, отсутствием суперцентрализации, тем, что житель Нью-Йорка или Вашингтона не будет иметь доступа к школам, университетам и больницам более высокого уровня, чем тот, который живет в Канзас-сити, Омахе или... Кливленде. Как так получилось, по каким причинам, вопрос сложный, но, как мне кажется, люди, бежавшие от коронованных особ Европы в XVII–XVIII веках, приобрели устойчивый иммунитет к централизованной власти, а если не иммунитет, то аллергию. Недаром каждый штат, начиная с самого начала существования США, когда штатов было всего тринадцать, отстаивал свои права, свою независимость от федерального правительства, недаром в Конституции записаны и специально оговорены права штатов и их независимость от центра...

Продолжение следует...

Купить книги Владимира Познера

  • Oksana Sizko

    Несомненно, это один из важнейших плюсов. А одним из важнейших минусов России является обратная ситуация — наибольшее развитие получает центр. Отсюда резиновая Москва и унылое состояние провинций. Сечас Москву увеличили (вот вам и не резиновая). И складывается ощущение, что проще растянуть Москву на всю Россию, чем поднять уровень жизни в регионах до московского. Хуже всего, что это воспринимается как должное — что захолустье остаётся захолустьем. У нас самая большая страна. Невозможно из центра наладить все и вся. Есть полезный опыт в других странах, но мы его не перенимаем.

    • Alexandre Litvinov

      Все верно, Оксана. Вопрос в том, ПОЧЕМУ не перенимается «полезный опыт»? Чего не хватает, что мешает? А может для России централизованная власть лучше?

  • Alexandre Litvinov

    Да, на настоящем отрезке времени, во время кризиса централизация власти может быть необходима. Но ведь российское «захолустье» появилось не сегодня и даже не вчера.

    Я так понимаю, вы живете в России, а значит вам виднее. Я же задаюсь вопросом: какой фактор играет главную роль в централизации — желание власти контроировать все (или почти все) или НЕжелание провинции быть самостоятельными (в плане развития и экономики, а не в политическом смысле), нежелание принимать ответственные решения.

    США, особенно на заре своего образования, — это сообщество активных, свободных, целеустремленных людей. Видимо, такие люди просто привыкли устраивать свою жизнь самостоятельно. Отсюда децентрализация.

    Мне кажется, россияне не перенимают и никогда не примут «полезный американский опыт» просто потому, что им не нужна такая степень свободы, связанная с высоким уровнем ответственности за свои действия. Отсюда, я думаю, и низкий уровень поддержки оппозиции в России. Оппозиция предлагает в той или иной степени внедрить западный образец организации общества. А это значит — верховенство закона, соблюдение прав человека и т.д. Только большому количеству россиян все это не нужно.

    Поправьте меня, если не прав. Интересно ваше мнение.

Новости партнеров