Главная » Колонка В.Познера » Послесловие » Владимир Познер: «Любопытство и опасения, как бы чего не вышло, образуют причудливую смесь»

Владимир Познер: «Любопытство и опасения, как бы чего не вышло, образуют причудливую смесь»

У нас нечасто приглашают в эфир послов США. На вопрос «почему?» так сразу и не ответишь. Есть некий набор «готовых» ответов, например: «А зачем давать ему наш эфир?», «Кому он интересен?», «Наговорит кучу гадостей, кому это надо?»

На самом деле все обстоит куда сложнее. Любопытство и опасения, как бы чего не вышло, образуют причудливую смесь, которая всегда определяла отношение России и русских к Америке, и в зависимости от обстоятельств побеждало то любопытство, то опасения. В данном случае в раздираемой противоречивыми чувствами душе руководства верх взяло любопытство.

На мой взгляд, интервью интересно по двум причинам. Первая – это то, насколько мучительно тяжело посол уходит от прямых ответов. Он рад бы сказать правду, да не может, и порой мне даже становилось его жалко. Так, он не смог ответить на вопросы:

– Почему США потеряли интерес к России? (На самом деле потому, что не считают Россию страной, реально влияющей на положение в мире.)
– Почему США не хотят сильной России? (На самом деле потому, что не доверяют ей, не могут ей простить того, что она действительно угрожала первенству США.)
– Почему Саакашвили начал военные действия в Южной Осетии? (На самом деле потому, что был уверен: в случае чего США вступятся.)
– Почему США объявили войну Ираку? (На самом деле, Буш-младший мстил за Буша-старшего, это была демонстрация силы, на которой настаивал вице-президент Чейни, прекрасно зная, что нет в Ираке никакого оружия массового уничтожения.)

Я довольно хорошо знаком с Джоном Байерли. Мы подружились на почве страстной любви к бейсболу (это произошло через несколько месяцев после программы), и могу сказать совершенно определенно: Байерли-посол США и Байерли-человек – это две разные персоны. Думаю, что его уход из дипломатии, его отказ от работы в Государственном департаменте в значительной степени объясняется его нежеланием оправдывать внешнюю политику, которая ему не по душе. Но, подчеркиваю, это мое мнение – не более.

Мне больше всего запомнились его три ответа на вопросы Пруста. Первый был о том, кем он хотел бы вернуться на Землю, если бы это было ему дано. Ответ: Махатмой Ганди. Вдумайтесь.

Второй касался того, о чем он более всего жалеет. И вдруг я увидел, как у этого строгого, довольно жесткого и сухого господина чуть задрожали губы, чуть увлажнились глаза. Он ответил: «О том, что я стал послом в России после смерти отца».

И третий, тот, который я задаю всем без исключения, – о том, что он скажет Богу, оказавшись перед ним. И вновь чуть задрожали губы, чуть увлажнились глаза. Байерли сказал, что спросит Всевышнего: «Могу ли я встретиться со своими родителями?»

Я очень точно помню звучание его голоса, выражение лица, глаз, и я помню, как в голове у меня мгновенно родилась уверенность: он хороший человек.

Из книги "Познер о "Познере"

Часть первая:

Часть вторая:

Часть третья:

  • almaz Jomart

    Приятный человек. Его глаза говорят о каком то сожалении, разочаровании.

  • Ariadna

    Владимир Владимирович, Вы бы определились: \– Почему США не хотят сильной России?\ -спрашиваете Вы у посла США в этом интервью, а в обсуждении другого, с Хиллари Клинтон, утверждаете, что США как раз хотят сильной России.
    Какое из утверждений соответствует Вашим представлениям? — или они изменились между этими двумя интервью…

  • Ariadna

    Значит, высокий профессионал — дипломату такого ранга непозволительно иметь «большое благородное сердце»: на работе может сказаться, но высший пилотаж — играть роль убедительно и вести себя «совсем как человек».

Новости партнеров