Главная » Познер » 3 марта гость программы «Познер» — Александр Проханов

3 марта гость программы «Познер» — Александр Проханов

Главный редактор газеты «Завтра», писатель, публицист Александр Проханов отвечает на вопросы Владимира Познера.

"Государство – это высшая ценность, в которой народ аккумулирует свою способность к историческому творчеству, и я исповедую религию, именуемую государственной, - заявил в эфире программы "Познер" главный редактор газеты "Завтра Александр Проханов. – Поэтому, когда государство благоволит ко мне и находит во мне деяния, соразмерные с глубинными тенденциями государства, мне это доставляет удовлетворение, а когда между мной и государством возникает конфликт (как все девяностые годы и вся Перестройка), когда мое государство стало мне враждебным, это страшно меня травмировало".

Александр Проханов признался, что он – "яростный адепт Сталина", а о роли Сталина в сознании современного народа России сказал так: "Русский народ - народ-сталинист, хотя душа его – христианка. Будучи сталинистом, русский народ испытывает, особенно за последние десятилетия, гигантское давление, его забивают каменьями за это, но он ничего не может с этим поделать, потому что ощущение централизма, вера в государство, предпочтение государства одинокому индивидуальному счастью – это сущность русского народа, сущность русского мессианства".

Говоря о Михаиле Горбачеве, Александр Проханов заявил, что для него этот политик – "синоним зла". " Для меня Горбачёв является символом крушения моей родины, этот человек, через которого мы получили такой поток несчастья, который до сих пор не можем переварить, - пояснил публицист. - Это крах великой цивилизации, великой техносферы, великой науки, великой культуры, это крах целого вектора русской истории".

Что же касается нынешней российской власти, то, по словам Александра Проханова, его отношение к Владимиру Путину меняется в лучшую сторону, хотя российский Президент "по-прежнему он медлит с развитием". "Долгожданного рывка, о котором он сам говорил, пока не произошло, хотя есть симптоматика этого рывка, - заметил гость. - И эти симптомы меня радуют и вдохновляют, и я всячески теми скромными силами, которыми располагаю, поддерживаю эту симптоматику, в частности, спонсирование заводов и создание новых образцов военной техники".

Кроме того, подчеркнул Александр Проханов, "патриотические круги, которые за девяностые годы и за первые годы правления Путина были оттеснены на маргинальные рубежи, благодаря Путину, опять вводятся в оборот, а либералы выдавливаются из тех сфер, где они господствовали нераздельно, чем устанавливается долгожданный баланс в обществе".

Отвечая на вопрос, каким он видит будущее России, Александр Проханов заявил: "Один из постулатов русской победы и русского сознания – воспроизведение традиционного русского государства, которое было разрушено в 1991 году, и сегодня Россия влачит мучительное существование с фантомными болями. Эти фантомные боли превращаются в тенденции, и русская ящерица наращивает свой имперский хвост". При этом, по мнению публициста, "империя не просто возрождается, она уже сложилась".

В.ПОЗНЕР: В эфире – программа "Познер". Гость программы – писатель, публицист, главный редактор газеты "Завтра" Александр Проханов. Здравствуйте, Александр Андреевич.

А.ПРОХАНОВ: Здравствуйте. Благодарю за приглашение.

В.ПОЗНЕР: Спасибо, что пришли. Совсем недавно, я знаю, вам исполнилось 75 лет. Примите мои поздравления. Хотя, вы сами сказали, что это не очень радостная дата.

А.ПРОХАНОВ: Нет, она и не печальная.

В.ПОЗНЕР: Не печальная. А как вы ее отметили, кстати говоря?

А.ПРОХАНОВ: Давно смиренный раб замыслил я побег. Я, наконец, сбежал. Я убежал из Москвы, я забился в снега, в сосны и там провел 4 восхитительных дня.

В.ПОЗНЕР: В полном одиночестве?

А.ПРОХАНОВ: Синицы, вороны и воспоминания.

В.ПОЗНЕР: Прекрасно. Когда вам исполнилось 70 лет, вас поздравил Путин. Слова были такие: "Вас знают как самобытного писателя, яркого публициста и общественного деятеля. Вы всегда твердо и убедительно отстаиваете свою точку зрения, не боитесь острых и открытых дискуссий". А в этом году он поздравил вас?

А.ПРОХАНОВ: Да, он поздравил меня.

В.ПОЗНЕР: И что он написал, вы помните, нет?

А.ПРОХАНОВ: Примерно то же самое.

В.ПОЗНЕР: Вообще вас обрадовало, что вас поздравляет Президент?

А.ПРОХАНОВ: Да, меня обрадовало, потому что поздравляет меня не Президент, а государство.

В.ПОЗНЕР: В его лице.

А.ПРОХАНОВ: Да. А я исповедую религию, именуемую государственной. Поэтому когда государство благоволит ко мне и находит во мне деяния, созвучные, соразмерные с глубинными тенденциями государства, мне это доставляет удовлетворение. А когда между мной и государством возникает конфликт (а, скажем, все девяностые годы и вся Перестройка – для меня это были конфликтные годы), это страшно меня травмировало. Когда мое государство стало мне враждебным, когда мое государство стало разрушать те ценности, за которые сражался я и мои родные.

В.ПОЗНЕР: Ваш юбилей совпал по времени с целом рядом других, довольно важных дат. В частности, послезавтра, 5 марта исполнится 60 лет со дня смерти Иосифа Виссарионовича Сталина. Вам было 15 лет, когда он умер. Вы помните это? И если вы помните, то как вы, 15-летний мальчик отреагировали на известие о его смерти?

А.ПРОХАНОВ: Мне сейчас трудно это говорить, потому что за это время такое количество связанных с его именем мифов, напластований, волна за волной...

В.ПОЗНЕР: Понимаю. Но попробуйте вернуться. Я-то очень хорошо помню.

А.ПРОХАНОВ: Я в это время болел ангиной. И я валялся в жару в маминой кровати, куда она меня переносила, когда я заболевал, с моей маленькой кушетки. И все эти погребения, и весь этот такой ажиотаж, и все эти давки прошли мимо меня. Но я не могу сказать, чтобы я был ошеломлен всем этим, что это меня потрясло, как это потрясло, по-видимому, родных.

В.ПОЗНЕР: Но вы плакали, например?

А.ПРОХАНОВ: Нет, я не плакал, конечно. Дети не плакали. Плакали, видимо, взрослые люди. Для детей это была такая отчасти потеха, может быть, даже жестокая потеха, когда мои товарищи, пробираясь к Дому Советов бежали по головам, перепрыгивали военные грузовики.

В.ПОЗНЕР: Вы были в Москве тогда тоже, да?

А.ПРОХАНОВ: Я был в Москве, но, я повторяю, лежал. Поэтому смерть Сталина меня не поразила тогда. Просто сама фигура Сталина – она, однажды возникнув перед моим оком... Я видел его на Мавзолее, когда замешался в демонстрацию взрослых и прошел по Красной площади и из дальних рядов...

В.ПОЗНЕР: Это был ноябрь или май?

А.ПРОХАНОВ: Это была весна. И я видел его, стоящего на Мавзолее, тоже в каком-то тумане сиреневом. И теперь это зрелище тоже для меня трансформировалось в какое-то таинственное видение. Это меня и тогда, и теперь по сей день поражает. А в дальнейшем Сталин все время двигался через мою судьбу, я прошел путь от антисталиниста до яростного адепта Сталина.

В.ПОЗНЕР: Это я знаю. Вы родились в Грузии, да?

А.ПРОХАНОВ: Я родился в Тбилиси, да.

В.ПОЗНЕР: И вы сами как-то сказали... Не я первый вам это скажу, вы очень смачно и образно говорите как, впрочем, и пишете. Но вы как-то назвали себя "частью красной сталинской мифологии". И дальше вы сказали так: "Несмотря на ужасный антисталинизм в СМИ, народ в разных возрастах по-прежнему сталинист". Я воздержусь от комментариев, у нас, в конце концов, интервью, а не дебаты. Как-нибудь я бы с удовольствием встретился с вами по-другому. Только хочу спросить вас. По вашему утверждению русский народ – сталинист – это подарок вам на юбилей, например? Вы это рассматриваете как очень позитивную вещь со всеми вытекающими отсюда последствиями?

А.ПРОХАНОВ: Я не могу сказать, что это для меня подарок, потому что русский народ - народ-сталинист, а душа – христианка. Будучи сталинистом, русский народ испытывает, особенно за последние десятилетия, гигантское давление. Он живет под бременем того, что он – сталинист. На него сыплются какие-то грандиозные каменья, его забивают каменьями за это, но он ничего не может с этим поделать, потому что это сущностное для народа явление. Это ощущение централизма, вера в государство, предпочтение государства одинокому индивидуальному счастью – это сущность русского народа. И в этом, может быть даже, сущность русского мессианства. И с этим ничего не поделать.

В.ПОЗНЕР: И не важно, какая это фигура, лишь бы она была сильной, чтобы была централизованная и ощущение, что государство – это и есть самое главное?

А.ПРОХАНОВ: Конечно, нет. Допустим, если бы эта фигура была очень сильная, централизованная, и она своими действиями, например, уничтожила государство, а не добилась ослепительной мистической победы в 1945 году. Или если это была бы угрюмая, жестокая сатрапия, но из этой сатрапии не излетел космический корабль с Гагариным. Или если бы это было государство, наполненное жестокой тьмой и угрюмым разрушением, и это государство не освоило эту потрясающую шестую часть мира, создав цивилизацию Полярного круга, проложив дороги, электростанции, по существу, освоив нелюдимую планету. А Сталин создал государство и создал страну, которая, может быть, действовала от лица всего человечества. Она действовала по поручению всего человечества. Потому что человечество поручило именно русскому народу в лице советского государства вот это освоение самих неудобиц.

В.ПОЗНЕР: Откуда у вас этот вывод? Какие у вас есть основания утверждать, что человечество это поручило? Это красиво звучит, конечно, но, все-таки, реально, Александр Андреевич?

А.ПРОХАНОВ: Потому что человечество осваивает куски мертвой планеты. И у человечества есть задача введения в цивилизационный оборот огромных пространств. Оно освоило Месопотамию сначала, потом оно освоило Европу, потом перекочевало в Новый свет. А, скажем, Сибирь, Восток, Север... В общечеловеческий оборот эти земли ввела советская страна. И сегодня углеводороды этой страны питают мир.

В.ПОЗНЕР: Но согласитесь, что и в царское время осваивали Сибирь, и это не только Сталин...

А.ПРОХАНОВ: Да, конечно, и Иван Грозный присоединил. Но повторяю, великая Сибирь возникла в советское время. И второе задание, которое выполнил народ и советское государство. От лица человечества Советский Союз воевал с фашизмом.

В.ПОЗНЕР: Не только он. Это правда. Я, конечно, сомневаюсь насчет мистики, и можем об этом поговорить, но я хочу вернуться вот к какой теме. Вы сами сказали, что вы были ярым антисталинистом. И потом вы стали, напротив, столь же ярым сталинистом. Что произошло, чтобы на 180 градусов в такой принципиальной совершенно сфере?..

А.ПРОХАНОВ: Моя юность протекала среди такой экзальтированной молодежной среды, где господствовали декадентские, диссидентские настроения – это художники, это писатели, это люди, которые выпадали из советского норматива. Я сам отчасти выпадал из этого норматива, мне все это было близко и интересно. Да, я совершил тогда, на мой взгляд, индивидуальный подвиг, когда я порвал с этой средой.

В.ПОЗНЕР: С какой средой?

А.ПРОХАНОВ: Со средой Москвы, со средой своей профессии – я был молодым инженером, таким обеспеченным.

В.ПОЗНЕР: Что вы окончили?

А.ПРОХАНОВ: Я окончил МАИ, ракетное отделение.

В.ПОЗНЕР: И из этого ушли?

А.ПРОХАНОВ: И я уехал в деревню, в леса. Я был гол как сокол, я жил в избе.

В.ПОЗНЕР: Почему вы это сделали?

А.ПРОХАНОВ: Я не знаю, почему... Это был протест, протестная акция. Против норматива как такового, против нормы.

В.ПОЗНЕР: Советского норматива, нет?

А.ПРОХАНОВ: Против судьбы, которую мне предложила эта матрица, куда я был...

В.ПОЗНЕР: Хотя она предложила вам прекрасную судьбу, правда? Учебу замечательную. МАИ-то – это во?

А.ПРОХАНОВ: Она мне предложила и не просто предложила. Может быть, она мне навязала ее. А я всю жизнь по сей день не терплю директив, я – свободный человек.

В.ПОЗНЕР: А как же государство мощное?

А.ПРОХАНОВ: Это поразительно, что ощущение свободы позволило мне понять это государство как великую русскую неизбежность. И принять. После этого я попал в "Литературную газету" молодым корреспондентом. Вернувшись из лесов, научившись писать русскую природу, русскую деревню, русский фольклор, русскую песню. Я был приглашен в Литгазету за эти свои способности и вдруг попал на остров Даманский. По существу, я попал на первую свою войну. И ощущение того, что страна стоит на пороге грандиозной войны с Китаем, вид убитых, вид этой машинерии, которая заскрежетала, загрохотала, дал мне понять, что государство – это высшая ценность. Тогда началось мое превращение и претворение в государственника. В дальнейшем этот процесс продолжался.

В.ПОЗНЕР: Государство – это высшая ценность.

А.ПРОХАНОВ: Государство – это высшая ценность, в которой народ аккумулирует свою способность к историческому творчеству.

В.ПОЗНЕР: Вы высказываете очень любопытную вещь, она звучит так: "Я называю вот это новое направление, что ли, в православии, я называю его православным сталинизмом". Я уж не спрашиваю, как Патриарх Кирилл воспринимает такое сочетание слов или вообще верующие, но что это, никого не оскорбляя, что это за помесь, что это за животное "православный сталинизм"? Казалось бы, вещи абсолютно противоположные друг другу. С одной стороны, антихрист даже, можно сказать, человек, подавлявший церковь, призвавший ее только для спасения во время войны и только на это время, а потом вновь ее отправивший… Как?.. Объяснитесь.

А.ПРОХАНОВ: Это ваша схема, Владимир Владимирович.

В.ПОЗНЕР: Это мое понимание.

А.ПРОХАНОВ: Да, это ваше видение. Оно не является оригинальным.

В.ПОЗНЕР: Но оно имеет право на существование?

А.ПРОХАНОВ: Нет, более того, оно доминирует. В либеральной среде.

В.ПОЗНЕР: Мне кажется, что я в меньшинстве, что либералы сегодня в меньшинстве. Мне кажется, что пока ваша берет.

А.ПРОХАНОВ: Они всегда были в меньшинстве, но они господствовали – это было господство меньшинства над большинством. Так я вам скажу.

В.ПОЗНЕР: Может, потому что они умнее, нет?

А.ПРОХАНОВ: Может, потому что мы глупее, а? Может, потому что мы дураки?

В.ПОЗНЕР: Я так не сказал.

А.ПРОХАНОВ: Нет, вы спросили, а я вам ответил. Конечно же, мы дурни. Например… Я не хочу вдаваться в метафизику, я просто пример приведу. Это к вопросу о животных. Есть такой монастырь под Владимиром - Боголюбский женский монастырь. И духовник этого монастыря – очень известный священник, отец Петр Кучер. Он – старец (так его называют), он брал Кенигсберг. У него медали. У него в его келье на одной стене портреты Романовской династии от Михаила, включая царя-мученика. А на другой стене у него Сталин, Жуков и Маринеско. Почему-то очень любит Маринеско.

В.ПОЗНЕР: Подавляющее большинство наших зрителей вообще не знают, кто такой Маринеско. Может, вы скажете хотя бы коротко?

А.ПРОХАНОВ: Господа зрители, если вы не знаете, кто такой Маринеско, я очень сочувствую вам. А Маринеско – это великий герой-подводник, который оттаранил и почти потопил фашистский "Тирпиц" – это вершина мощного, лихого подводного героизма. Это был такой пассионарий в море. Так вот, там висит Маринеско, Жуков и Сталин. И весь монастырь... Это женщины, это девушки, это седые матери, матушки – они молятся за вождя. Я даже написал такой стих когда-то, побывав в этом монастыре: "В монастыре, в его соборе чистом наперекор наветам и вражде в святую ночь пред образом лучистым монахини молились о вожде". Я не буду вам объяснять, почему это, я вам просто привожу пример, что такое мистический православный сталинизм.

В.ПОЗНЕР: Но я вас спрашиваю, потому что вы сказали, что это интересное направление. Видимо, его не было раньше? То, что вы называете православный сталинизм, - это не то, что монахиня молится перед этим образом. Хотя, это немножко странно, потому что получается, что вы делаете фальшивых богов, молясь перед чьим-то...

А.ПРОХАНОВ: Не перед "чьим-то". Образ лучистый – может, это образ Богородицы или...

В.ПОЗНЕР: Но только не Сталина.

А.ПРОХАНОВ: О Сталине молиться. За упокой литией.

В.ПОЗНЕР: Хорошо. Но что такое, все-таки, православный сталинизм?

А.ПРОХАНОВ: Это понимание Сталина как мистического героя, который выиграл мистическую, самую страшную в мире войну. В результате этого спас русскую цивилизацию, русскую советскую цивилизацию от крушения, совершил вместе со своими маршалами, комдивами, народом, партийными руководителями, которые перебрасывали с запада на восток эти станки, грандиозный подвиг, равного которому в истории нет. И этот подвиг не социальный, не идеологический, не военный, не геополитический, это именно метафизический подвиг. Были остановлены силы тьмы, которые, как говорят мои друзья-метафизики, хотели перечеркнуть и зачеркнуть проект Господа, который создал этот мир светоносным, райским и восхитительным. Это был пересмотр господнего проекта.

В.ПОЗНЕР: Так это фактически борьба зла и добра.

А.ПРОХАНОВ: Тьмы и света. Это было и в дохристовы времена, когда человечество погрязло в абсолютной тьме, и потребовалась эта жертва. Эти люди, о которых я говорю как о мистических сталинистах, интерпретируют Сталина именно как носителя этих светоносных энергий.

В.ПОЗНЕР: Теперь я понимаю, что вы имеете в виду. Такое мистическое толкование, над которым вы можете подумать, по крайней мере, во время рекламы.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

В.ПОЗНЕР: Вчера была еще одна дата, это был день рождения Михаила Сергеевича Горбачёва, ему исполнилось 82 года. Его тоже Путин поздравил. А вы его поздравили?

А.ПРОХАНОВ: Нет. Я его не поздравил, я не мог поздравить, потому что для меня Горбачёв – это синоним зла. И это мягко сказано. Я не расшифровываю, как я понимаю это зло. Для меня Горбачёв является символом крушения моей родины, моей страны, моих красных смыслов, человек, через которого мы получили такой поток несчастья, который до сих пор не можем переварить. Это крах великой цивилизации, великой техносферы, великой науки, великой культуры. Это крах целого вектора русской истории.

В.ПОЗНЕР: Это революция, в общем?

А.ПРОХАНОВ: Революция? Я думаю, что это не революция, я думаю, что это спецоперация невиданного масштаба. Перестройка – это спецоперация.

В.ПОЗНЕР: Еще, может, скажете, американцы это сделали, нет?

А.ПРОХАНОВ: Нет, это сделал один из кантонов в Швейцарии, где-то в предместье Женевы.

В.ПОЗНЕР: Я необыкновенно ценю ваше чувство юмора, поскольку тоже обладаю. Но давайте серьезно: на самом деле, это американская спецоперация и Горбачёв – их исполнитель?

А.ПРОХАНОВ: Это американская спецоперация, явившаяся в недрах Холодной войны, которую Советский Союз вел со Штатами. И Штаты осуществляли против Советского Союза гигантские воздействия не военного, а информационно-организационно-гуманитарного характера. И перестройка была грандиозной спецоперацией.

В.ПОЗНЕР: Но Горбачёв себе отдавал отчет, что он выполняет чью-то?..

А.ПРОХАНОВ: Да, Горбачёв себе отдавал отчет, потому что при Горбачёве во время перестройки послойно, с блестяще продуманной организацией уничтожались все константы, все основы, на которых зиждется государство, в данном случае советское. Уничтожались все символы, уничтожались все представления, демонизировались все институты – армия, госбезопасность, партия, экономика. На протяжении 3,5 лет длилось это истребление. В недрах этого истребления было совершено четыре очень мощнейших деяния. Конечно, выдернули Компартию из управления страны (одиннадцатая конференция) и было принято три экономических закона, которые хаотизировали всю экономическую жизнь – это закон о кооперативах, который уничтожил крупные предприятия, закон о внешнеэкономической деятельности, когда заводы могли торговать своими стратегическими запасами, и закон о предприятиях, который выдирал предприятия из министерства.

В.ПОЗНЕР: Вас должен очень огорчить тогда тот факт, что Путин поздравил его? Он вас поздравляет, а вы говорите такое о Горбачёве. Должно вас, по крайней мере, раздражать, я не знаю.

А.ПРОХАНОВ: Нет, это меня не травмировало, потому что я думаю, что Путин в силу своей должности, позиции должен это делать, потому что Горбачёв – конечно, это целое достояние сегодняшнего режима, сегодняшней власти. И, конечно же, в каком-то смысле Путин получил свою власть от Горбачёва. Не напрямую, а через Ельцина. Поэтому как он мог его не поздравить? Политес требует, этика поздравлять президентов.

В.ПОЗНЕР: Вы отдаете, конечно, себе отчет в том, что без Горбачёва, скажем, такая газета как "Завтра" не могла бы существовать? То есть оппозиционная печать... В Советском Союзе, давайте друг другу признаемся, оппозиционной печати быть не могло по определению, так называемой оппозиции не могло быть. Диссиденты? С ними рассчитывались довольно своеобразно. Все-таки, Горбачёв так или иначе сделал так, что это возможно. Или вы и это отрицаете?

А.ПРОХАНОВ: Владимир Владимирович, вот две чаши весов. На одной чаше весов стоит ракета "Энергия" и "Буран" с космическими порывами на Марс, во Вселенную и вся гигантская индустрия, а на другой – газета "Завтра". Неужели вы думаете, я выберу газету "Завтра" и себя?

В.ПОЗНЕР: Оставим газету "Завтра". Себя, людей, возможность открыто, как с вами сейчас, разговаривать?

А.ПРОХАНОВ: А зачем?

В.ПОЗНЕР: А не надо этого вообще?

А.ПРОХАНОВ: А зачем? Я готов сидеть в тюрьме, лишь бы моя страна процветала и цвела. И лечь на амбразуру, как это сделал Матросов. Конечно.

В.ПОЗНЕР: Лечь на амбразуру – это совсем из другой области, давайте не путать.

А.ПРОХАНОВ: Это то же самое. Это пренебрежение своей жизнью ради интересов народа и истории.

В.ПОЗНЕР: Еще одна дата тогда. Завтра исполняется год со дня президентских выборов и возвращения Владимира Путина в Кремль. Ваше отношение к Путину было разным. Я вас цитирую: "Было время, когда Путин мне казался спасителем страны. Потом он в своем движении остановился, страна стала умирать и загнивать. Путин не запустил развития. Наш финансовый резерв не был брошен в обновление страны, в новые технологии, в создание новых производств. Путин как был рыночником, так им и остался. Этот рынок оказался средой, в которой ему хорошо. Он боится рывка и модернизации". Это вы говорили в газете "Сегодня" в 2010 году. А теперь Путин, по-вашему, это один из очагов сопротивления всему тому, что связано с олигархатом гайдаровских времен. Вы много раз говорили, что вы не меняете своего мнения, и в моей программе, когда вы были три года назад... Но тут меняете.

А.ПРОХАНОВ: Мнение я меняю. Я не меняю идеологию, я не меняю идеологических постулатов.

В.ПОЗНЕР: Но о Путине меняете.

А.ПРОХАНОВ: Постоянно. Ведь я и о вас меняю мнение, Владимир Владимирович.

В.ПОЗНЕР: Неужели? Мне казалось, что у вас мнение обо мне совершенно определенное.

А.ПРОХАНОВ: Неправда. Оно стало абсолютно бархатным и замшевым по сравнению с тем, когда мы с вами встречались в вашей передаче "Времена".

В.ПОЗНЕР: Тогда у меня был галстук, и в этой программе вы мне сразу сказали: "Вас за этот галстук надо повесить". Поэтому я перестал носить галстуки. С вами встречаюсь сегодня без галстука, чтобы у вас даже таких поползновений не было, понимаете?

А.ПРОХАНОВ: Владимир Владимирович, вас все равно есть, за что повесить. Но я этого не хочу.

В.ПОЗНЕР: У каждого есть, я надеюсь, и у вас есть. Потому что если нет, то это большая беда. Хорошо. Пошли дальше. Путин для вас – это кто?

А.ПРОХАНОВ: По-прежнему, он медлит с развитием. По-прежнему, долгожданного рывка, о котором мы говорили, о котором он сам говорил, еще не произошло. Есть симптомы, есть симптоматика этого рывка. И эти симптомы меня радуют и вдохновляют, и я всячески теми скромными силами, которыми располагаю, поддерживаю эту симптоматику. Например, после чудовищного отставания, после разгрома оборонно-промышленного комплекса, этой квинтэссенции всякого развития в Штатах или в Советском Союзе, началось спонсирование заводов и создание новых образцов техники.

В.ПОЗНЕР: Военной?

А.ПРОХАНОВ: Военной техники. Военная техника невозможна без фундаментальной науки. Оборона невозможна без систем подготовки кадров, инженерной школы. Это началось. Но это еще не носит характер рывка. Но это началось. Это страшно меня вдохновляет. Более того, за девяностые годы и за первые годы правления Путина то, что мы условно называем "патриотическая среда, патриотические круги", они находились под страшным давлением, они были оттеснены на маргинальные рубежи, с ними обходились скверно. Причем, этими маргиналами были не только люди, близкие мне, люди газеты "Завтра", но это были и академические ученые этих взглядов и направлений, такие, как академик Львов, царствие ему небесное. Это были и военные, это были военные протестанты, которые возмущались катастрофой армии и так далее. Сейчас эти круги опять вводятся, благодаря Путину, в оборот, в окружение, устанавливается долгожданный баланс в обществе. Действительно, либералы оттесняются еще не на периферию, но они выдавливаются из тех сфер, где они господствовали нераздельно.

В.ПОЗНЕР: То есть они не становятся маргиналами?

А.ПРОХАНОВ: Они не становятся маргиналами, но я жду, когда это произойдет. Во всяком случае, устанавливается баланс между одним, очень мощным фундаментальным слоем, присутствующем в русской культуре и истории всегда, во все века и этим новым, который впервые дал о себе понять, может быть, в конце XVIII века. А в конце XX, начале XXI века он развился просто в какую-то опухоль, извините меня.

В.ПОЗНЕР: Это практически наша первая весенняя программа просто по времени, и вас радует...

А.ПРОХАНОВ: Вы хотите сказать, что у меня обострение, что ли, сегодня?

В.ПОЗНЕР: Очевидно. Вас радует начавшаяся русская весна нашей политики. Вы говорите так: "Мне кажется, кончена эта темная угрюмая зима, где господствовали силы, победившие, растоптавшие нас после 1991 года. Я чувствую, что и самый главный кремлевский политик тоже стряхивает с себя этот тяжелый период, и в нем тоже открываются горизонты русского будущего". А что такое русское будущее? Только если можно, взвешенно.

А.ПРОХАНОВ: Взвешенно?

В.ПОЗНЕР: Взвешенно-взвешенно. У меня не очень хорошо с дикцией, но я очень буду стараться.

А.ПРОХАНОВ: Хорошо. Очень кратко и, надеюсь, понятно. За эти девяностые годы либералами была поставлена задача перекодировать русское сознание, выбить из русского сознания коды, которые делают, по их мнению, русскую историю сплошным свинством, тупиковым развитием, всех лидеров, русских вождей или царей – дегенератами или палачами. Эти коды, которые выбивались, они оказались не выбитыми. И если эти коды вывести на поверхность сквозь всю эту магму, которая была навалена на русское сознание, говорят о следующем. Русская история – это история нескольких империй. И русской истории свойственно глубинное имперское самовоспроизведение. Это историческое сознание. Поэтому Пятая империя, о которой я вам говорю, которая сменила Четвертую, сталинскую, а та Третью, романовскую, а та московское царство, Вторую империю, а та Первую, киевско-новгородскую империю, эта сегодняшняя Пятая империя начинает шевелить пространства, шевелить народы, шевелить евразийскую чашу. Отсюда возник эскиз Евразийского союза. Я знаю, вы мне как-то возражали, что империи невозможны, они канули навсегда. Я возражал вам другое, что империи процветают, и будущее человечества за империями на фоне разрушающегося мирового интеграла. Это один из постулатов русской победы и русского сознания – воспроизведение традиционного русского государства, которое было разрушено в 1991 году, и сегодня Россия влачит мучительное существование с фантомными болями. И эти фантомные боли превращаются в тенденции. И русская ящерица наращивает свой имперский хвост.

В.ПОЗНЕР: Но мы же не ящерица, страна не... Я очень рад, что вы использовали этот термин "фантомные боли". Не все знают, что это. Совсем коротко: человек теряет, например, руку или ногу, ее нет, а она продолжает болеть – это и есть фантомная боль. Я понимаю фантомную боль по империи. Ее нет, но есть фантомные боли у таких людей как вы и не только. Но надежда, что это может вырасти (рука, нога, или империя)… Вам не кажется, что нет никаких оснований? Мы же не ящерица. Это только у низших животных (я вам говорю как биолог) вырастает снова. У саламандры, у амебы... У высокоразвитых не бывает.

А.ПРОХАНОВ: У высокоразвитых не бывает. А у тех, кто развит сверхчеловечески, у тех, кто находится под лучом, который освещает историю, небесным лучом, это случается. И русская цивилизация...

В.ПОЗНЕР: Видимо, только русская, да?

А.ПРОХАНОВ: Я говорю сейчас о русской цивилизации. Меня сейчас просто не интересует Великобритания. Да, я говорю просто о русской цивилизации. Это уместно же, правда? Так вот, империя не просто возрождается, она уже сложилась. Сегодняшнее российское государство, по словам самого Путина, – это империя.

В.ПОЗНЕР: Он так сказал?

А.ПРОХАНОВ: В своих предвыборных речах он сказал, что российское государство не состоялось как национальное государство.

В.ПОЗНЕР: А, следовательно, вы делаете вывод, она (это государство) – империя? Вы договариваете за Путина.

А.ПРОХАНОВ: Есть две формы. Либо это национальное государство, ради которого разрушался Советский Союз и отбрасывались не национальные формы такие как Белоруссия, например, или Украина, не говоря уже о Казахстане, чтобы здесь была доминанта русских, 80%. Пусть 30 миллионов окажутся за бортом этой государственности, но 80% населения – русские. Это национальное государство. Но - не получилось. Это ельцинское государство продолжало стремительно распадаться до тех пор, пока оно не было переосмыслено как империя.

В.ПОЗНЕР: Очень интересно. Цитирую вас: "Сегодня Россия стоит между очень близким к реализации распадом и возрождением сильной русской государственности. Третьего здесь пути нет. Всякая бодяга, разговоры о том, что нужно превратить Россию в парламентскую республику, разговоры о правах человека, независимом суде, - это все гнусь и дьявольщина". Нет?

А.ПРОХАНОВ: Нет, вы с выражением это прочитали. Я это высказывал не так пафосно.

В.ПОЗНЕР: Хорошо, я попробую прочитать это более спокойно. "Это все гнусь и дьявольщина". Как вы можете сказать, что права человека и что независимый суд – это гнусь и дьявольщина?

А.ПРОХАНОВ: А сейчас объясню. Борьба за права человека и за правый суд длится у нас с 1991 года. Это привело нас к чудовищной катастрофе, потому что эта борьба, по существу, прикрывает бездействие, прикрывает свинство, прикрывает разбой. Это имитация, это имитационные процедуры. Поэтому независимый суд, права человека, храмы, полные верующих, семьи, полные младенцев, - это прекрасно. Я говорю об имитациях. Это идет омерзительная имитация.

В.ПОЗНЕР: А! Так бы вы сказали поточнее, потому что так вы не сказали.

А.ПРОХАНОВ: Я сейчас уточняю это. Поэтому на смену вместо этого я...

В.ПОЗНЕР: А государство еще, которое вы так обожаете, которое является вашей религией, как вы говорите, "это не институт благородных девиц, это огромное колесо, и в этом колесе хрустят кости, как сказал Мандельштам и он не хотел видеть эти кости, хрустящие в колесе. А я хочу видеть эти кости и не пожалею, если я сам захрущу в этом колесе". Вообще, вам не кажется, что в какой-то степени вы напоминаете Савонаролу?

А.ПРОХАНОВ: Может быть, я Макиавелли больше напоминаю, чем Савонаролу?

В.ПОЗНЕР: Нет, уж он-то - нет. Чтобы его кости... Нет-нет-нет.

А.ПРОХАНОВ: Савонарола-то бедный. Савонарола что мог?..

В.ПОЗНЕР: Он призывал-призывал-призывал и потом, в конце концов, его и сожгли. Он других сжигал, потому что...

А.ПРОХАНОВ: Владимир Владимирович, это удел почти всех крупных людей. Не надо на это сетовать. А мы еще с вами достаточно молодые люди, Владимир Владимирович.

В.ПОЗНЕР: Мне тут подсказывают, что те, которые не знают Маринеско, совсем уж не знают, кто такой Савонарола. Как вы думаете, на самом деле, наверное, не знают?

А.ПРОХАНОВ: Оставим Савонаролу в покое. Пусть его пепел летает над Европой. Поговорим о колесе, в котором хрустят кости. История, мать-история – это гигантское колесо, в котором хрустят кости. Можно этому радоваться, тогда ты – безумец. Можно это принимать как чудовищную данность и неизбежность, тогда либо ты – аналитик, либо – реальный политик. В петровское время это колесо пропустило сквозь себя половину населения России, там прохрустели эти кости. Пушкин считал его великим царем, зодчим новой России.

В.ПОЗНЕР: Я, простите, вас перебью. Вы не читали дневников Пушкина, когда он готовился писать историю Петра Первого? Если вы не читали, он выписывал все приказы Петра, которые становились все более и более жестокими. Ну, например, за вытье – сечь, когда все равно выли на могилах. Вырывать языки. В конце концов, последняя строчка пушкинская, что от этой жестокости его воротит, и он писать Петра не будет.

А.ПРОХАНОВ: Не будет. Но вместо истории Петра он написал "Полтаву" и там были такие слова: "Грянули "ура"! Полки увидели Петра". Он обожал Петра. То же самое я могу сказать о Грозном. Эти плахи, эти покоренные, разоренные Тверь, Новгород и Псков... Сибирь, гигантское централизованное государство. Это же было сделано не из-за садизма. А, например, пророк пророков Моисей, который вывел евреев из Египта, а потом у горы Синай треть народа переколотил своего, избил всю треть, которую он вывел из Египта. А потом водил еще 40 лет, чтобы они все умерли, чтобы те, кто вышли...

В.ПОЗНЕР: И чтобы сам умер. Не увидел бы, потому что был рабом.

А.ПРОХАНОВ: О! Это подвиг Моисея.

В.ПОЗНЕР: Это другое совсем.

А.ПРОХАНОВ: Почему другое? Он изморил весь народ свой. А что, то, что он сам умер, искупает эти мучения, эти жертвы, эту жажду, эти пески, в которых чахли евреи, лишенные воды? Поэтому история, матушка-история – это огромное колесо. Нам надо на это колесо, может быть, не молиться на это колесо, ждать, что если ты связан с этим колесом идеологически, ты должен готовиться, что и твои кости прохрустят в этом колесе. Не надо бояться этого. И, кстати, кости Моисея прохрустели в этом колесе. Поэтому я и говорю, что, может быть, и мои прохрустят, хотя, я, конечно, не Моисей.

В.ПОЗНЕР: Насчет этого года нашего с вами, тринадцатого нового года вы как-то сказали, что он вам кажется переломным. Вы сказали: "По существу, дети кинулись сжирать своих отцов. Болотная площадь, Проспект Сахарова – это начавшаяся в России оранжевая революция. Власть ощутила угрозу, она, в общем, ошалела от того, что покладистое и дрессированное животное, которое брало корм из его рук, вдруг стало кусать эти лапы. Она ошалела от этого и пребывала некоторое время в растерянности. Это схватка, причем смертельная, которая не закончилась, между властью или государством и вот этой вот сложной, мифологически протестной массой, которая всегда для власти заканчивается трагически. Государство в итоге сметается, потому что на стороне этой магмы, этого населения их собственные технологии и технологии мировые. Потом власть, против которой они восстают, она уязвима, она не идеальна" и так далее. Вы предсказываете чуть ли не насильственную смену власти у нас, когда вы об этом говорите?

А.ПРОХАНОВ: А вы считаете, что Болотная площадь, которая скандировала "Путин, вон из Кремля", "Путин, посмотри на Каддафи", "Смерть Путину" - это что, разве не призывы к истреблению Путина и власти как таковой?

В.ПОЗНЕР: Я не так понимаю оранжевую революцию, бог с ней. Но я видел много демонстраций, многотысячных демонстраций, когда выступали против президентов во время Вьетнамской войны в Америке. Но это совершенно не...

А.ПРОХАНОВ: А в Египте?

В.ПОЗНЕР: Разные вещи.

А.ПРОХАНОВ: Почему разные? Это демонстрации, которые смели режим. А разве в Ливии не то же самое? А разве Украина? А разве Грузия?

В.ПОЗНЕР: Нет, мне не кажется, что то же самое. Их нельзя сравнивать.

А.ПРОХАНОВ: Разве это не были оранжевые технологии?

В.ПОЗНЕР: Там – возможно. Здесь-то нет. Оранжевые технологии – все говорят, что это опять американцы. Выходит, что у нас тоже это американцы. Мы все время ищем какого-то врага. А эти люди протестовали против того, что, как им казалось, украли их голоса. В этом есть что-то противозаконное?

А.ПРОХАНОВ: А разве Тахрир – это не миллионы, которые протестовали против того, что у них могут украсть или украли голоса? А разве вы не знаете, что оранжевые технологии включают в себя выборные процедуры? Разве вы не знаете, что украинская оранжевая революция была связана с выборами, и грузинская то же самое?

В.ПОЗНЕР: Она была связана с выборами, конечно.

А.ПРОХАНОВ: Оранжевая технология включает в себя выборный компонент.

В.ПОЗНЕР: Так вот, вы оптимистически или пессимистически настроены. Из ваших слов я так понял, что власть слаба, неподготовлена и вот-вот "мы ждем следующего всплеска, он может наступить в середине зимы (уже не наступил) или весной уж точно, потому что идут чудовищные взлеты тарифов и прочее". Значит, вот мы должны ждать вот таких?..

А.ПРОХАНОВ: Мы должны ждать протестных настроений, когда на Болотную могут выйти не только либералы, а возмущенное этими тарифами и обездоленностью население. Я тогда говорил, что Поклонная гора может слиться с Болотной площадью. И поэтому я говорил, что единственный способ сохранить государство – это начать немедленное развитие, то есть начать встречную революцию, революцию развития.

В.ПОЗНЕР: Которая будет заключаться в чем?

А.ПРОХАНОВ: Которая будет заключаться в развитии, в рывке.

В.ПОЗНЕР: "В развитии" - это как понимать?

А.ПРОХАНОВ: Так, как мы с вами понимаем. Так, как это понимал Сингапур, когда он превратился из отсталой в супердержаву, как это понимал Петр, который...

В.ПОЗНЕР: Нельзя сравнивать Сингапур, такусенькую... Тогда Швейцарию можно вспомнить, Лихтенштейн...

А.ПРОХАНОВ: Я сказал, Петр.

В.ПОЗНЕР: А Россия тогда тоже была масюсенькая, правда же, по сравнению с сегодняшним днем?

А.ПРОХАНОВ: Ну что вы? При Петре она была почти такая же – уже присоединены были Украина и Сибирь.

В.ПОЗНЕР: Скажите мне, пожалуйста. Если вы так видите все, почему вы считаете, что если люди выходят на улицу, например, по поводу цен, что это оранжевая революция? Во всем мире выходят на улицу. В Греции выходят на улицу, требуют отставки правительства, недовольны этой политикой. Никто не говорит ни о каких оранжевых... Как только у нас, так это сразу оранжевая... Почему?

А.ПРОХАНОВ: Владимир Владимирович, мы же с вами уже сказали, что оранжевая революция – это не миф, это реальность. Они есть. Оранжевые технологии записаны, они существуют. Вокруг нас постоянные оранжевые революции.

В.ПОЗНЕР: И в Греции это оранжевая революция?

А.ПРОХАНОВ: Нет. У Лукашенко была оранжевая революция, но она захлебнулась.

В.ПОЗНЕР: Он у вас герой, я это знаю, не будем его трогать. Я вам говорю, когда говорят "надо затягивать пояса", то, что происходит во время кризиса. И люди выходят на улицу. Нигде и никому в голову не приходит говорить: "Это оранжевая революция, это американцы придумали". Как только у нас выходят, люди вашего карраса, если позволите, говорят так. Почему?

А.ПРОХАНОВ: Потому что в любые волнения могут вмешаться технологии. Волнения сами по себе протестные – это прекрасная среда, которая может быть кумулятивно направлена против власти. Волнения февраля 1917 года были направлены технологически против монархии. И не стало власти, не стало России. Не стало монархии.

В.ПОЗНЕР: Потом возникла другая власть, та, которую вы так любите.

А.ПРОХАНОВ: Но потом волнения перестроечного 1991года были направлены против Кремля, и не стало этой власти. Я смотрю на события Болотной площади именно так, потому что мной движет страх потери этого хрупкого, несовершенного, еще до конца не состоявшегося государства.

В.ПОЗНЕР: Так как время на исходе, еще одна тема, дорогая вашему сердцу, - тема истории. Вы знаете о предложении Президента написать единый школьный учебник по истории. Вы знаете, что у многих это вызывает чувство протеста, какого-то возвращения к советскому времени, когда, действительно, был один учебник, одна точка зрения и больше никаких и не допускалось. Каково ваше отношение, прежде всего, к учебнику? Как вам кажется, следует ли школьнику давать только одно толкование, и чтобы другое толкование считалось не то, чтобы неправильным даже, а как-то похуже, чем неправильным?

А.ПРОХАНОВ: Я думаю, что это нормально. Потому что учебник истории – это, конечно, очень упрощенное, может быть, даже примитивное руководство к пониманию той машины, в которой живет человек и живет ребенок. И, скажем, если бы к пылесосу, например, или к трактору было бы два разных руководства, две разных памятки, мы бы не поехали никуда.

В.ПОЗНЕР: Это у вас замечательное сравнение. Вы говорите, что история – это как инструкция, например, к использованию автомата Калашникова. Послушайте, эта фраза – конечно, она просто войдет в историю.

А.ПРОХАНОВ: Обещайте мне, что это произойдет. Обещайте.

В.ПОЗНЕР: Я почти уверен, потому что это блистательное совершенно сравнение. Но история – это же не инструкция, как использовать?

А.ПРОХАНОВ: Кстати, вы знаете, что и автомат Калашникова делал, ведь, историю?

В.ПОЗНЕР: Часто, но это другой разговор, и в другой раз. Интересное понимание истории. Значит, все-таки, вы считаете, что история или как ее преподают – это инструкция?

А.ПРОХАНОВ: История должна доминировать. История – это сражение мифов. В этих мифах побеждает миф сильнейший, миф, который устраивает господствующий класс или власть.

В.ПОЗНЕР: Вы согласны, что миф меняется – то этот, то тот?

А.ПРОХАНОВ: Они постоянно меняются.

В.ПОЗНЕР: И поэтому история непостоянна.

А.ПРОХАНОВ: На какой-то момент миф работает, и учебник истории должен включать в себя толкование этого мифа. Все, что за пределами, это диссидентство. Пусть они будут где-то параллельно.

В.ПОЗНЕР: А потом послезавтра то, что было диссидентством, может стать...

А.ПРОХАНОВ: А разве не так? Как правило, так и бывает. История Костомарова и Платонова ничего общего не имеет с историей Покровского, а история Карамзина ничего общего не имеет с историей Ключевского. Это же естественно.

В.ПОЗНЕР: Кстати, вы – поклонник чьей из названных историй? Я, например, сразу вам скажу, Ключевского.

А.ПРОХАНОВ: Я увлекался очень Ключевским, но сейчас я сам пишу историю.

В.ПОЗНЕР: Это был Александр Андреевич Проханов. Большое вам спасибо.

12 комментариев

  1. Андрей

    Снова пригласили. Опять будет бред про исключительность русских, особый путь, мессию, …. Когда-то, то же говорил Гитлер. Чем закончилось — знаем.
    Человек дожил до приклонных лет, но так и не понял, что все люди равны на планете, история французов, англичан, греков, наконец, не менее, а может более великая чем наша. Вклад каждой нации неоценим.

  2. Чудовищно! Разве может такое случиться, чтобы на телевидении в Германии дали слово мракобесу, который заявил бы, что он яростный адепт Гитлера, а немецкий народ это народ — нацист. Мать Россия! Куда катишься ты?

  3. Анатолий

    Кажется, Познер специально повышает градус мракобесия и фанатизма своих гостей, чтобы вынудить «властные чины» приходить в программу — на фоне первых им нечего бояться.

  4. И этот человек заявляет,что пишет исторические книги?! Объявить, что Маринеско потопил «Тирпиц»! А до того разглагольствовать на тему «как можно не знать кто такой Маринеско!»

  5. Сон разума порождает чудовищ. А монстры не с Марса прилетают, они кровь от крови, дух от духа выходцы из народа. Любой народ заслуживает своего правителя (правительства), иначе он (оно) был(о) бы свергнут (свергнуто). Народ не поддержит того, кто не является выразителем его чаяний, надежд и идеалов. Тиран или диктатор не удержится долго у власти, если не будет опираться на большинство, или на силу, которая может удержать это большинство в повиновении. Популизм в своё время привёл к падению республики в Риме и породил империю, пожиравшую ресурсы соседних народов, ради процветания метрополии. Пока разум спит в сознании большинства, невежество и бескультурье властвуют над знанием и просвещением не будет ни реальной демократии, ни республики. До тех пор большевизм и популизм будут представлять реальную угрозу прогрессу на пути развития к гражданскому обществу.

  6. Марина-Наталья

    Гитлер стал главой государства в августе 1934 года, а уже с 1936 года Германия начала воевать — сначала в Испании на стороне франкистов, затем в Чехословакии и далее во всей Европе. Занятость была всем немцам обеспечена, это точно, какая уж тут
    безработица — все пошли завоевывать мир. А дорог в Германии, надо полагать, до Гитлера вовсе не было, под его руководством их и построили в перерывах между бомбежками.
    Полная аналогия со Сталиным, правда? Сталин ведь тоже, наверное (по Познеру), посвятил развитию страны года полтора, не больше — как Гитлер. И зачем вспоминать про всеобщее бесплатное образование и медицину? Про тысячи советских ученых, которые ни за что не получили бы даже среднего образования, живи они при капитализме.

    Кстати, Проханов совершенно верно сказал, что одним из результатов перестройки стал «…крах великой науки и великой культуры… «.

    Теперь уже Познер называет себя либералом. Маски сброшены. Не прошло и года, как он называл себя социал-демократом, объясняя, почему голосовал за социалиста Оланда и ратуя за повышение налогов с богатых.

  7. С Прохановым я заочно знаком именно по газете «Завтра», которую однажды прочел в поезде по рекомендации одного услужливого попутчика. После краткого ознакомления с этим печатным продуктом захотелось тщательно вымыть руки с мылом. Данное интервью не смотрел и смотреть не буду. Вполне хватило краткого резюме в начале текста, которое, выражаясь прохановским же языком, «страшно меня травмировало».

  8. Проханов человек эмоциональный и верит в Россию, как может. И он имеет право на свое мнение. С ним можно в чем то соглашаться, а в чем то нет. А вот от комментариев либерстов тошнит уже. Одно грязь и шипение из-за рта, если кто-то смотрит не так, как они….( Наболело).

    • Да, Проханов имеет право на свое мнение. И Проханову очень повезло, что с ним беседовал интеллигентный, либерально настроенный Познер. Ибо после прохановских слов «Вас за этот галстук надо повесить», другой, менее уравновешенный человек, врезал бы Проханову «по фейсу лица».

  9. Алексей

    Александр Проханов Настоящий Патриот , и говорит всё правильно , но только время уходит а Наша Страна разваливается в конец, переживает человек это понятно ,но что ещё он может сделать ,осталось только выйти на красную площадь , залезть на Лобное место и кричать «СПАСИТЕ мою ЗЕМЛЮ и наших детей «, человеческие понятия о справедливости и чести, добре и зле полностью размыты, и что будет Дальше -вопрос не праздный э

  10. Оксана

    Жалко Познера. С серьезным видом столько времени выслушивать эту чушь.

Leave a Reply to Андрей Cancel reply

Новости партнеров