Главная » Познер » 27 января гость программы «Познер» — Юрий Башмет

27 января гость программы «Познер» — Юрий Башмет

Российский альтист, народный артист СССР, художественный руководитель – главный дирижёр Государственного симфонического оркестра "Новая Россия" Юрий Башмет отвечает на вопросы Владимира Познера.

"Для меня альт – это сердце, это центр в семействе скрипичных струнных инструментов, - заявил выдающийся альтист Юрий Башмет в эфире программы "Познер". – Это основа, альт – это центр, а вокруг есть скрипочка и виолончель".

Отвечая на вопрос, кто он, в первую очередь, альтист иди дирижер, Юрий Башмет заметил, что, по его мнению, "это одна специальность". "С точки зрения трактовки музыки отличий нет, - пояснил он. – Для меня альтист и дирижер – на одном уровне. Когда я играю на альте, у меня такая установка: я просто знаю, что это мое любимое, и это лучше, чем дирижировать. Но когда я дирижирую, я то же самое говорю себе про дирижирование".

Юрий Башмет заявил, что он – патриот: "У меня здесь все началось и мне нравится цельность развития того, как у меня началось. И, несмотря на сложности, с которыми я сталкивался и сегодня сталкиваюсь, я считаю, что здесь лучше намного, чем там".

По мнению музыканта, говорить о том, что в России нет демократии, совершенно неправильно: "Я вижу сейчас оппозицию и реакцию на оппозицию. Ведь к ней же явно прислушиваются, она имеет смысл. А язык, которым она говорит, меня раздражает часто".

Говоря о критиках существующей в России власти и лично Владимира Путина, Юрий Башмет отметил: "Я думаю, что они не рассматривают эту личность по всей глубине, в полном разрезе. Они рассматривают, частенько завидуя и преследуя какие-то свои, может быть, цели".

О своем же отношении к главе российского государства музыкант сказал так: "В общении с ним я ни разу не сталкивался с тем, чтобы он не сделал то, что он сказал. Мне очень нравится его позиция по отношению к международной политике, потому что он бесконечно, всем своим существованием говорит: "А мы – Россия". Он любит Россию".

В.ПОЗНЕР: В эфире – программа "Познер", гость программы – Юрий Башмет. Добрый вечер.

Ю.БАШМЕТ: Добрый.

В.ПОЗНЕР: Хочу сразу объяснить нашим зрителям, что мы на "ты". Что к большинству гостей, которые приходят ко мне, конечно, я на "вы". Но в данном случае мы так давно знаем друг друга, что на "ты". Как-то ты сказал сравнил жанр интервью с посиделками за бутылочкой водки, когда возникает некий полет двух фантазий и рождается что-то третье. У нас, правда, бутылки нет, но я надеюсь, что...

Ю.БАШМЕТ: Представим себе.

В.ПОЗНЕР: Да. Получится, может быть. Я начну с вопросов, которые я называю "несистемными", три вопроса. Три дня тому назад тебе исполнилось 60 лет. Поздравляю тебя с этим.

Ю.БАШМЕТ: Спасибо.

В.ПОЗНЕР: Что такое для тебя 60? Как ты себя ощущаешь в 60 лет?

Ю.БАШМЕТ: Так же, как и в 50, и в 40. Конечно, я отгоняю от себя мысли, что уже 60. Все равно эта мысль посещает меня. Помогает работа.

В.ПОЗНЕР: Еще вопрос. Ты, конечно, видел фильм "Люди в черном".

Ю.БАШМЕТ: Да.

В.ПОЗНЕР: Скажи, пожалуйста, ты из-за них всегда ходишь в черном? Почему ты всегда в черном?

Ю.БАШМЕТ: У меня есть, конечно, и цветная одежда какая-то...

В.ПОЗНЕР: Никогда не видел тебя в цветном.

Ю.БАШМЕТ: Нет? Надо было предупредить, я бы сейчас пришел в цветной. Я просто очень люблю этот цвет – он для меня самый таинственный и возбуждает фантазию. То есть мне кажется, что черный, как квадрат, да? В каком-то смысле он глубокий.

В.ПОЗНЕР: Малевич?

Ю.БАШМЕТ: Да. Этот цвет, мне кажется... Я еще люблю темно-темно синий, белый люблю.

В.ПОЗНЕР: Рассказывая о своем детстве, ты сказал: "Наши характеры вытачивались с детства и мощно, особенно если у тебя отчество Абрамович. Во Львове в первую очередь не любили русских, считали их оккупантами. Во вторую - восточных украинцев – их считали предателями. А на третьем месте был вечный еврей". Так вот, в развитие сюжета. Во Львове по-прежнему русских не любят, насколько я понимаю. Восточных украинцев все равно продолжают считать предателями. И не очень жалуют евреев. Вообще то, что у тебя отчество Абрамович, как-то продолжает на тебя каким-то образом действовать? Тебе напоминают какие-то люди это?

Ю.БАШМЕТ: Одна журналистка в нашем каком-то городе, на Урале, по-моему, она сначала говорила "Борис Абрамович", потом она... Меня совершенно привела в восторг одна такая, комсомольского типа, симпатичная девчушка, которая вдруг сказала "Юрий АбрамОвич". Здесь я пришел в восторг. На самом деле, понятно... Нет, сегодня меня этот вопрос мало тревожит, вообще не волнует. А что касается Львова, я там недавно был. Это изумительно красивый, нетронутый город, восстановленный, кстати, отреставрированный. И там скорее есть противоречия большие между западными и восточными украинцами, то есть Львов и Киев – это все равно есть. Но гораздо меньше чувствуется какая-то нелюбовь к русским и нелюбовь к евреям. Это стопроцентно сейчас так. Они ценят сейчас очень важные вещи. Они занимаются творчеством, все горожане. Там никто не бросает окурки на дорогах, на улице. Там есть какие-то запрещения по алкоголю в позднее время (давно уже действуют). Все организовано. Но примерно к 12 часам ночи город вымирает, все спят. Потому что в течение дня это сплошной праздник и невероятно красиво все. Я туда переместил академию из Минска, и теперь буду ежегодно приезжать во Львов с большой радостью.

В.ПОЗНЕР: А когда ты был совсем маленьким, ребенком, потом юношей, все-таки, этот пятый пункт тебе мешал реально?

Ю.БАШМЕТ: Да. Мой дедушка тайно ходил в синагогу, засекреченную какую-то. Он был верующим. Когда он умер, попросил положить в гроб 2 копейки, чтобы он смог оттуда позвонить, если понадобится, Тору и, главное, завещание. Это было совершенно гениально. Он просил всех веселиться на поминках и не мешать тем, кто начнет петь и веселиться. А P.S. – "На третьем этаже подъезда, с правой стороны на третьем этаже живет девушка по имени Галя. Так вот я ей забыл сказать, она не должна выходить за него замуж". Там молодая девчонка жила, которая... Одинокий старик, она решила с ним поделиться своей судьбой, проблемой, и он не успел ей сказать. Вот такой у меня красавец был дедушка.

В.ПОЗНЕР: Сам ты верующий, нет?

Ю.БАШМЕТ: Конечно. Я – верующий, но я не воспринимаю... У меня это никак не может сложиться с понятием церкви. То есть, здесь сложно. Я, конечно, бываю иногда в церкви, но я не тот верующий, который фанатично церковный верующий. А Бог - в душе.

В.ПОЗНЕР: За тобой слава самого выдающегося альтиста мира. И мы все знаем, что, все-таки, среди классических музыкальных струнных инструментов (скрипка, виолончель, не будем говорить о контрабасе), все-таки, твой инструмент, альт, не особенно выделяется. И ты сам не раз говорил, что никто из великих композиторов особенно не писал для альта отдельных произведений. Есть, но очень мало. Почему у альта такая печальная участь вообще? Не почему ты стал играть (об этом мы еще поговорим), но вообще почему этот инструмент оказался как-то на задворках?

Ю.БАШМЕТ: Дело в том, что это, во-первых, зависит, мне кажется, от яркости личности исполнителя. То есть до Ростроповича и виолончель-то не была уж слишком сольным инструментом во всем мире.

В.ПОЗНЕР: Я, все-таки, помню: когда я еще жил в Америке и мне было лет 12, говорили о таком, Кнушевицком. Значит, был, все-таки, виолончелист. Казальс.

Ю.БАШМЕТ: Конечно, конечно.

В.ПОЗНЕР: Да. А альтистов таких не было.

Ю.БАШМЕТ: Но были выдающиеся. Тертис в Англии, Примроуз в Нью-Йорке. Есть прекрасные их записи. Но их судьба была не таковой, как у меня, потому что они не ставили перед собой задачу на равных выходить со скрипкой и виолончелью. То есть не посвящали себя чисто сольной карьере.

В.ПОЗНЕР: Скажи, когда появились симфонические оркестры, как мы более-менее это понимаем, в каком веке?

Ю.БАШМЕТ: У Бетховена Девятая симфония – там было 36 человек на сцене и это казалось, уж очень много, слишком большой оркестр. А сегодня...

В.ПОЗНЕР: Альт уже был в этом симфоническом оркестре?

Ю.БАШМЕТ: Нет, альт вообще раньше скрипки появился и виолончели. По-итальянски альт – это виола. А скрипка – это виолино, а виолончель – это виолончелло. То есть виола – это даже в языке корень.

В.ПОЗНЕР: Это основа, как бы, да?

Ю.БАШМЕТ: Основа. Бах говорил, например, "играя на альте, я чувствую, ощущаю себя в сердце полифонии". То есть говорят, альт где-то между скрипкой и виолончелью. Но я как альтист могу сказать, что альт – это центр, а вокруг есть скрипочка и виолончель.

В.ПОЗНЕР: То есть если бы я тебя попросил завершить следующее предложение "Для меня альт – это"?..

Ю.БАШМЕТ: Сердце. Это центр в семействе скрипичных струнных инструментов, смычковых. Как сказать? Вокруг истории альта, в общем, очень много мистики. Если это интересно, я могу перечислить. Например, заказанное Паганини Берлиозу произведение. Берлиоз начал сочинять, показал первую часть. Паганини отказался исполнять. Деньги заплатил. Хотя, говорят, что он был довольно скупым человеком, и даже есть письмо его врача, он его называл "Паганенте" вместо Паганини. Пага – платить, Ненте – ничего. Ничего не платит. Но это не об этом речь. Он не стал играть это произведение, поскольку оно недостаточно виртуозное и концертное. А мистика-то в чем? Берлиоз продолжал сочинять это произведение потрясающее, и все меньше и меньше задействовал альт как сольный инструмент. А в результате это совпадает с самой историей паломничества Чайльд-Гарольда по Байрону. Потому что, в конце концов, там нет прямой смерти, ухода из жизни в конце произведения, а есть такое - растворяется в горах, в обществе, там бандиты какие-то... В общем, он так и растворяется. Нет там окончания. Может быть, Паганини когда сказал "не буду играть", он перестал думать об альте. А, может быть...

В.ПОЗНЕР: Хорошо, тогда объясни мне, почему так случилось, что, скажем, о пианистах, о скрипачах, о виолончелистах, об ударниках, я не знаю, особых анекдотов нет, зато про альтистов их пруд пруди? Мне в голову приходит, там я не знаю, в семье было 3 сына, двое умных, а третий – альтист. Извини, конечно. И на международном конкурсе альтистов первый тур – настрой инструментов, второй тур – вождение по открытым струнам смычком, а третьего тура нет, потому что никто до него не доходит.

Ю.БАШМЕТ: Это я не слышал.

В.ПОЗНЕР: В чем дело? Почему?

Ю.БАШМЕТ: Тогда я встречный вопрос задам. А почему французы, в основном, рассказывают анекдоты про бельгийцев? А почему у нас часто чукчи? Почему в Америке часто про Канаду?

В.ПОЗНЕР: Все-таки, это не правомочно, это не так.

Ю.БАШМЕТ: Хорошо, тогда я по-другому. Когда мой дорогой старик, наш гений Ростропович после того, как...

В.ПОЗНЕР: Ты с ним был хорошо знаком?

Ю.БАШМЕТ: Да. Мы много играли и общались. Он после нашего концерта в Чикаго, я помню, очень меня хвалил. Это приятно, конечно. И он говорит: "Старик, ты так замечательно играешь, что я на полгода запрещаю рассказывать альтовые анекдоты". Это лучший комплимент в моей жизни. Говорит: "Пока мы опять не сыграем". Почему анекдоты про альтистов? Может быть... Ведь, в партиях классической музыки, я имею в виду академичной, еще венской классики, партия альта всегда менее технически насыщена, чем первой, второй скрипки. В этом же: первая, вторая скрипка, альт, виолончель. Но виолончель, поскольку это бас и основа гармонии, особняком стоит – все равно очень важный инструмент. А альт – частенько можно было бы эту партию сыграть и третьей скрипкой, грубо говоря.

В.ПОЗНЕР: Но звучание-то другое совсем.

Ю.БАШМЕТ: Конечно. Но это не касается квартетов Шостаковича, где альт абсолютно на равных выступает в квартетах. У Бетховена тоже. То есть у меня нет ответа, почему.

В.ПОЗНЕР: Хорошо. Значит, в какой-то степени ты стал альтистом случайно, ты сам рассказываешь, что это было связано с тем, что какой-то твой приятель тебе сказал, что на альте можно заниматься гораздо меньше, чем на скрипке. И ты говоришь, что ты был страстным битломаном, играл в собственной группе: "Альт меня тогда интересовал гораздо меньше. Когда мне было 15, рок-музыка оказалась на перепутье. Хендрикса я поначалу не оценил, Битлз уходили из моды. Пришлось делать окончательный выбор в пользу классической музыки. К счастью, я тогда понял, что в классической музыке тоже можно импровизировать не меньше и даже больше, несмотря на то, что все ноты выписаны". Тут у меня возникает вопрос. Я – большой любитель джаза среди прочих вещей. Но разве так? Ведь джаз весь строится на импровизации. Как можно импровизировать в классике? Объясни мне.

Ю.БАШМЕТ: Сейчас. Но если можно, я сначала отвечу. Тогда были Битлз. Подростки, как раз не объясняя даже, в чем дело, вдруг чувствуют друг друга и это время, и Битлз просто перестали быть модными в этот момент. Они не стали хуже для нас. Но они вдруг... Уже это не модно было. Это как-то без слов. Джаз... Я просто совершенно не был готов просто к джазу. Я помню, мне Брубек очень понравился, одна его запись.

В.ПОЗНЕР: Недавно ушедший из жизни Дэйв Брубек. Король.

Ю.БАШМЕТ: Это еще Пол Дезмонд, это еще "Take Five". Это мне понравилось, я даже по слуху подобрал импровизацию Брубека, помню, просто с пленки. Но я очень увлекся тогда джаз-роком американским, это "Кровь, пот и слезы", "Чикаго", группы вот эти. И попробовал это воспроизвести каким-то образом. То есть пригласил духовиков, там трое должны были, и у нас получилась жалкая копия. Потому что нет инструментов, нет традиций, вообще это не джазовые музыканты. А там-то как раз участвуют такие монстры. Это не получилось. И спас меня Владимир Ильич Ленин. Он меня спас, потому что когда я оказался на перепутье, правда, это очень серьезный был вопрос, я засыпал с тем, а что делать. Потому что по сердцу была гитара, для мамы была скрипка и альт потом. А у меня были амбиции всегда, мне снились сны, что я какой-то известный, знаменитый, почему-то приезжаю на черной Волге 24-й и опущено стекло, и я в белой рубашке почему-то держу вот так локоть, и я въезжаю откуда-то после того, что я весь прославленный какой-то, возвращаюсь во Львов и вот в таком виде. Такой сон у меня был. Я знал, что что-то будет. И вот я оказался на перепутье. И вдруг объявили всеукраинский конкурс молодых исполнителей. А это и Харьков, и Донецк, и Одесса, и Киев, и Львов. В Киеве, посвященный столетию Ленина. Вот как он мне помог. Я начал готовиться к конкурсу и очень быстро выучил несложную программу. А часы занятий нужно было только увеличивать, нельзя было сокращать, надо было прийти в форму. И повторяя уже очень хорошо известный текст, я начал менять агогику. Агогикой у нас называется соотношение во времени звуков. И в первую очередь импровизация – это и есть интерпретация классического музыканта, если не говорить о каденции, где он, правда, может сымпровизировать чуть-чуть, украшением. А если говорить по сути о том, о чем я сказал, можно взять темп медленнее, и тогда вся музыкальная материя, весь мир, который сейчас тут выстраивается, совершенно по-другому высвечивается, и все получается по-другому. Один из примеров – это большая соната Шуберта, которую не очень любят играть пианисты, она бесконечная, очень длинная и, в общем, трудно удержать внимание, что ли. Так вот что делал наш великий Рихтер? Он ее играл в полтора раза медленнее. А эффект был феноменальный просто, потому что по-другому все происходит. Так вот можно сыграть как телефон Нокиа, можно сыграть (поет). Я имею в виду эту импровизацию. А это от первой до последней ноты, а, может быть, даже с момента выхода на сцену и даже когда уже уходишь после того, как сыграл. То есть это такой продукт, что ли.

В.ПОЗНЕР: Так-то, уважаемые зрители. Я лично этого не знал. Я всегда думал, что это всегда тарарам, тарарам, тарарарам. А оказывается нет. Реклама сейчас будет.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

В.ПОЗНЕР: Ты говоришь так: "Классическая музыка апеллирует к душе и духу. Джаз апеллирует к душе и животу. А поп-музыка уже от живота и ниже". Твоя формулировка. Вместе с тем ты говоришь так: "Я считаю, что шедевры, созданные в стиле джаза или поп-музыки, не менее ценны, чем вершины классической музыки". Противоречие, нет?

Ю.БАШМЕТ: Нет. У Страдивари, например... Все знают: Страдивари – лучшая скрипка, да? Но у Страдивари существует золотой период, существует менее удачный. А, например, у меня не Страдивари, я его ни на какой Страдивари не поменяю, потому что мой мастер Тесторе, Паоло Антонио Тесторе. У него пик его творчества – это мой инструмент, я так думаю. И он, конечно, дотягивает вполне до лучшего Страдивари. То есть "Yesterday" Битлз – пожалуйста, это можно... История не проглотила "Yesterday" так же, как "Мишель". Это уже классика. Это уже классическая музыка. Есть в джазе много таких тоже примеров. Или, например, Равель "Павана". Ттам такие гармонии, что если чуть-чуть придать ритм, это будет потрясающий богатейший блюз. Поэтому эти мостики, точки соприкосновения жанров – это как раз очень интересно. И на этом пересечении возникают шедевры как раз. Простота кажущаяся в музыке Моцарта – именно она умиляет. И Шуберта, и Бетховена. Именно приближение к такой ясности, которая возможно только... Да тот же, которого мы сейчас напевали, Моцарт приближает к всечеловеческому пониманию.
В.ПОЗНЕР: Это как Пушкин. Простота эта. Которая абсолютно гениальна.

Ю.БАШМЕТ: Конечно. Потому что песня – это разговорный язык, а, допустим, литература – это классическая музыка.

В.ПОЗНЕР: Понимаю. Как-то ты рассказывал о том, что для тебя очень трудным испытанием было выступление с бардом Сергеем Никитиным на вечере памяти Окуджавы. Я хочу привести цитату. Она длинная, но она того стоит: "Штука в том, что если ты играешь классически (имея в виду такую музыку барда), то ты не в материале. А если немножко расслабишься, сразу в ресторане окажешься. Эта грань очень тонкая, малозаметная, потому что бард, он душевный, но он не должен быть ресторанным. С попсой легче – там можно с шумом, грохотом, скоростью. А успех Ванессы Мэй – это, конечно, ура менеджерам и бизнесменам: она-то здесь ни при чем, бедная. Облитое водой короткое платье на смазливой девочке производит впечатление на какую-то часть публики. А если она при этом играет на скрипке, это удваивает эффект. Играет она достаточно профессионально. Но если вы меня спросите про ножки с короткой юбкой, то я, конечно, видал лучше. И если вы меня спросите про то, как она играет на электроскрипке, конечно, я слышал лучше. А вот совместить все это, облить водой и так раскрутить – это ура менеджерам". Ладно. Вопрос: что для тебя Окуджава?

Ю.БАШМЕТ: Сложный вопрос, поскольку я в это время... Я вообще считаю, что для того, чтобы понимать друг друга, надо представлять себе возраст, в котором этот человек сейчас проживает, находится. Поэтому что для меня Окуджава? Это то время, когда я был в другом возрасте.

В.ПОЗНЕР: Он не существует больше для тебя?

Ю.БАШМЕТ: Нет, он бесконечно возрастает в моем представлении. А в тот момент мне... Я тогда даже и Высоцкого не сумел оценить, поскольку он для нас, тех, кто играли Битлз и "Procol Harum", даже "Rolling Stones", только одна вещь мне нравилась, знаменитая "Satisfaction"… В это время даже Высоцкий для нас был просто блатным певцом под гитару. То есть мы же текст-то не слушали.

В.ПОЗНЕР: Хотя, неплохой поэт был, прямо скажем.

Ю.БАШМЕТ: Так потом уже мы выстраивались в очередь на балконе, здесь на Малой Грузинской, когда жил в общежитии консерватории. Мы знали, каким-то образом кто-то знал, примерно во сколько он со своей красавицей Мариной Влади, они выйдут, сядут в машину, потому что дом, где они жили, примыкает к общежитию консерватории. И мы с восторгом просто увидеть, как наш-то какой главный и какую красавицу оторвал. И они шикарно отъезжали и мы там аплодировали, стоя на балконе.

В.ПОЗНЕР: То есть Окуджава, если вернуться к нему, он с тобой остался?

Ю.БАШМЕТ: Да, конечно. Я тогда... Как бы, затмила все эта полупрофессиональная моя деятельность, связанная с совершенно другим жанром. Она была больше музыкальной и меньше смысловой. Я даже слова, когда мы пели, не всегда знал, о чем эта песня. Даже Битлз. То есть нас интересовал сам дух, мелодика и гармония.

В.ПОЗНЕР: У меня есть книжка моего приятеля, англичанина, она только что вышла (мог принести, показать тебе, но она на английском). Она в переводе называется так: "Как Битлз разнесли Кремль". Идея такая, что музыка битлов способствовала распаду той системы, которая их отвергала, запрещала, не пускала. Довольно большая книжка. У тебя есть ощущение, что их творчество каким-то образом настраивало вас против этой системы, и система недаром их не принимала, чутьем чувствовала, что что-то в них есть такое, что для них опасно?

Ю.БАШМЕТ: Это копнул так, глубоко, конечно. Во-первых, мне кажется, что Кремль не распался совсем, и тут Битлз не слишком помогали этому распаду. Наверное, эта книжка очень серьезная... Но... Значит, мы ходили с длинными волосами, длиннее, чем сейчас, за что нас ругали, заставляли постригаться.

В.ПОЗНЕР: Но ты понимаешь, что власть не любила их?

Ю.БАШМЕТ: Понимаю. Но эта же власть мне, например, директор школы говорил: "Слушай, спасай. У нас завтра школьный вечер. Быстро давай своих этих бандитов волосатых, быстро сюда, завтра выручай". Мы играли на вечере в моей школе, это как дискотека. Играли, все это происходило. Назавтра меня вызывал учитель по физике и ставил мне двойку.

В.ПОЗНЕР: За это?

Ю.БАШМЕТ: Да, за это же. Но он же, когда я неверно решил государственный экзамен, задачу по физике, он же меня вызвал и сказал: "Ну, я знаю, что тут, в общем..." И поставил мне четверку с минусом. Он же как-то компенсировал. Я думаю, что, наверное, это искусство, которое... Битлз – это самый яркий вообще пример, самый яркий. Я думаю, что это искусство, конечно, призывало к свободе, и в этом смысле это можно сказать и о Кремле, и о любом другом режиме. Потому что, в принципе, да, все восхищались, но, все-таки, это слишком большая слава. И еще, кроме всего прочего, слава-то у них была неимоверная. А в политическом смысле не знаю. Как это было? "Back in the U.S.S.R.".

В.ПОЗНЕР: Ты знаешь, когда приезжал Маккартни сюда, на Красной площади были всякие люди из руководства. Они знали все слова наизусть. Они пели все, как будто бы... И это было поразительно. А что ты так, чуть ли не презрительно высказался по поводу Ванессы Мэй? Я ее терпеть не могу, прямо тебе хочу сказать. Но что это за явление такое?

Ю.БАШМЕТ: Это очень хороший синтез. Именно я похвалил продюсера, менеджера. Но я просто знаю скрипача лично очень хорошо, даже играли вместе, Найджел Кеннеди такой есть. Который совершенно на другом уровне играет на электроскрипке и на обычной. То есть он – импровизатор, он – практически Джимми Хендрикс, но на скрипке. А тут, конечно, попса. Но я очень благодарен ей... Да, я на нее немножко обижен, потому что она презрительно однажды как-то себя повела по отношению к Максику Венгерову. И мне это не понравилось. Она, типа, великая, а он там... А он представился, что он – Максим Венгеров...

В.ПОЗНЕР: Не могу не спросить тебя, а ты скрипача Стефана Граппелли знаешь, нет? Который играл с Джанго Рейнхардт.

Ю.БАШМЕТ: Да, конечно.

В.ПОЗНЕР: Это я говорю сейчас... Не все наши зрители знают, но...

Ю.БАШМЕТ: Ты знаешь, сейчас приедет ко мне на юбилей Жан-Люк Понти, джазовый скрипач. Не знаешь? Французский.

В.ПОЗНЕР: Я его не знаю, нет.

Ю.БАШМЕТ: Потрясающий.

В.ПОЗНЕР: Хорошо. Скажи, пожалуйста, с музыкальным вкусом, я подчеркиваю, вкусом, рождаются? Это гены? Или это что-то еще?

Ю.БАШМЕТ: Я думаю, это, во-первых, родители. Их образованность и их желание воспитывать детей. И желание самого субъекта, то есть этого ребенка, желание и дальше, когда он уже молодой человек, постарше, желание ежедневно находиться в творческом оттачивании вкуса. Ежедневно. Потому что вкус можно засорить.

В.ПОЗНЕР: Его можно развить.

Ю.БАШМЕТ: Засорить можно.

В.ПОЗНЕР: А скажи, он потенциально есть у всякого?

Ю.БАШМЕТ: Да, потому что человек с детства слышит, так примитивно... Потянул ручку ребенок, а там что-то горячее, да? Мама или папа быстро отдергивают руку или бьют по руке и говорят "это плохо", когда еще не понимают, что плохо, а что хорошо. Я вообще считаю, что многие беды происходят от того, что человек в течение жизни начинает забывать, что плохо, что хорошо. По примитиву.

В.ПОЗНЕР: Скажи, пожалуйста… На твой взгляд, вот родился ребенок, вот он дома, и с самых первых дней дома звучит классическая музыка в лучшем виде. Самая разная – и оперная, и не оперная, и так далее. Это способствует его развитию?

В.ПОЗНЕР: Да, я думаю, да. Хотя у меня этого не было. У меня были "Голубые огоньки", папа мой обладал очень хорошим голосом, а мама при этом вкусом. И папа пел всегда на праздниках, и он же заставил меня впервые подобрать ему аккомпанемент. А что он пел? Он пел романсы, все практически, что пел Муслим Магомаев. Решили меня учить музыке, студентка ночью позвонила в дверь и попросила предоставить ей кроватку переночевать.

В.ПОЗНЕР: Это во Львове?

Ю.БАШМЕТ: Во Львове. Потому что она ищет, где можно снять угол. Впоследствии оказалось, что она – родная сестра... Если ты помнишь, Александра Стрельченко, певица такая. А это Валя Стрельченко была. Но она потом в связи с известностью фамилии своей сестры поменяла на фамилию Ковалева и много лет работала в жанре эстрады. Не стала такой звездой. А она просто чисто так, по-украински, она моей маме... А она училась в консерватории во Львовской. И она сказала (говорит на украинском языке). То есть, чтобы чем-то занимался. А мама все волновалась, хотела, либо чтобы я рисовал, либо в какие-то секции ходил.

В.ПОЗНЕР: Чтобы не болтался на улице, короче говоря.

Ю.БАШМЕТ: Да, чтобы не становиться бандитом. Я слышал эстраду как раз дома. А потом, а в школу уже ходил и играл классическую музыку. Так себе, по моему отношению, ощущению. Хотя числился в самых лучших скрипачах еще до альта (в школе). Но в это время у меня все было в гитаре, и это была для мамы школа и классика, пока я не услышал Шестую симфонию Чайковского в школе и Второй Рахманинова. Помню, там дирижер Мравинский, а пианистом был Рудольф Керер. Второй концерт Рахманинова. Всё. Я пришел как-то ночью. Потом мой друг, с которым мы впоследствии сделали фестиваль на Эльбе (он – мой однопартник был, одноклассник, однопартник). Он был сыном профессора, у них была фонотека прекрасная и рояль, и аппаратура. Увидев, как я увлекся Чайковским и Рахманиновым, он мне подарил пластинки виниловые. И я поздно вечером пришел, папа и мама уже спали. Я помню этот случай. А я бежал домой и спешил, потому что я мечтал опять поставить и послушать Шестую. И я их разбудил, они просто обалдели (и папа, и мама). И они сидят... Я представляю теперь их состояние, когда они увидели вдруг сына, который увлечен классической музыкой. А папа-то знал и до сих пор, если бы он был жив, он знал лучше меня "Евгения Онегина" (оперу), потому что, находясь в Ленинграде тогда, где они с мамой познакомились, они вечера проводили в оперном театре и ходили много-много раз на "Евгения Онегина". Он знал со словами все партии.

В.ПОЗНЕР: Я не могу не спросить тебя, раз ты вспомнил Чайковского. Ты где-то сказал, что только русскому человеку дано понять по-настоящему, по-настоящему почувствовать Чайковского, что это особая какая-то вещь. И как-то меня это удивило, потому что тогда можно сказать, что только немец может понять Баха или Бетховена, или только австриец может понять Моцарта. Ты, действительно, считаешь, что есть такой момент?

Ю.БАШМЕТ: Я считаю, что у немца и у австрийца есть такое же право, как и у меня, говорить о том, что русские не знают, как исполнять музыку Моцарта, Бетховена. Они могут это говорить. Но мне так кажется, что на круг глубина и какая-то свобода дается российскому человеку в связи с тем, что сама нация с точки зрения цивилизации моложе, чем те нации. Еще многое не пройдено у этой нации. То есть такими шагами, значит, прыгаем, но, в принципе, нация моложе... Как щенок очень породистый, который, не зная опасности, может прыгнуть на огромную какую-нибудь собаку, которая может его раздавить. Но в этом смысле зато есть свежесть, искренность и желание, что самое главное.

В.ПОЗНЕР: И более острое восприятие, что ли?

Ю.БАШМЕТ: Да, да. И потом, зная, что это Чайковский (например, я), я беру на себя право, может быть, не всегда оправданное, но это уже не мне судить, но какое-то право ревизию какую-то наводить. Я снимаю практически все традиционные вещи, которые уже наиграны. Я беру чистый текст, а потом делаю свои акценты в других местах, где мне это хочется сделать. И у немца самого хорошего нет этого права внутренне. Конечно, у него есть, но он его не чувствует. А я это чувствую. А когда я играю немецкую музыку, я, конечно... Один случай могу рассказать очень забавный. После конкурса в Мюнхене я был в гостях, очень высокосветское общество было. И там находился, дай бог памяти его фамилию, очень важный и строгий критик. Мюнхенский. Но дело в том, что я его зауважал и сейчас продолжаю уважать (я уже давно его не видел)... Все музыканты дрожали перед ним, потому что там так было: если он написал, что это плохо, то ты потом не играешь концерт, дальше тебя менеджер...

В.ПОЗНЕР: Он настолько влиятельный?

Ю.БАШМЕТ: Да, он был очень влиятельным. Как когда-то у нас такие тоже бывали критики. И мы оказались в доме и попросили сыграть Шуберта меня. Я был с Мишей Мунтяном, другом, пианистом. И мы сыграли Шуберта одну часть, по-моему, сонаты арпеджионе. Мне было 23 года, я был победителем, чемпионом этого конкурса мюнхенского. Я к нему подошел, а он какие-то речи говорил... Я немецкий совсем не понимал. Его заслушивались просто, он такой, поэт. И сам играл на рояле, и давал концерты. Поэтому я его уважал, потому что когда критик не играет, то критикует... Надо быть хотя бы образованным, профессионалом. Я сказал: "Я молод и я играю музыку Шуберта, и для меня было бы очень важно услышать ваше мнение. Пожалуйста". А сам... У меня тут сердце забилось в горле, я слышал. Он сказал: "Мне очень понравилось. Я вообще на альте такого не слышал. Но мне кажется, что кульминация слишком драматична для Шуберта". Это по поводу русскости, российскости и других. И я вернулся. Я ему сразу поверил и думаю: "Да, действительно, а я тут выдаю по полной, рубашку рву на себе". И через 10 дней у меня был концерт в Москве. Тогда Малый зал был на ремонте, я играл в Гнесинском зале. Вышла очень хвалебная, хорошая статья и автором был Женя Баранкин. И он написал, что все замечательно, но в Шуберте не хватило кульминации. И тогда я себе сказал: "Пошли они оба к чертям собачьим, а я буду так, как я чувствую, так и буду играть".

В.ПОЗНЕР: Как ты относишься к критикам? К музыкальным критикам. Только честно, пожалуйста, если можно.

Ю.БАШМЕТ: Честно, разные были примеры. Был скандальный знаменитый случай у меня.

В.ПОЗНЕР: А вообще как? Это нужная вещь, на твой взгляд?

Ю.БАШМЕТ: Нужная. Я считаю, что книгу тоже не обязательно читать только гениальную или кино смотреть только шедевр. А во всем можно найти пользу для себя. Внимательно следить за жизнью, каждой минутой. И если критик более-менее профессионален, то тогда я его уважаю. А если кто-то пишет, что водили в разные стороны смычками, то есть не подготовились, а не знает, что такое дивизия... Это у Чайковского за одним пультом люди играют разную музыку.

В.ПОЗНЕР: Может, он думает, дивизия – это что-то армейское?

Ю.БАШМЕТ: Может быть.

В.ПОЗНЕР: Скажи, пожалуйста, ты в первую очередь кто? Альтист или дирижер?

Ю.БАШМЕТ: Это одна специальность, я считаю. С точки зрения трактовки отличий нет. Трактовка музыки. То есть когда ты играешь на альте или когда ты дирижируешь. Тут есть профессия. Например, не напрасно же существует кафедра дирижирования и дирижеров учат.

В.ПОЗНЕР: Я понимаю, я понимаю. Но вот тебя спросят в какой-то последний момент: "Юрий Абрамович Башмет, вы кто, альтист или дирижер?" И что ты ответишь?

Ю.БАШМЕТ: Я скажу "И то, и другое". Я не сумею...

В.ПОЗНЕР: Все-таки? Для тебя они на одном уровне?

Ю.БАШМЕТ: На одном. Я больше скажу. Когда я играю на альте, у меня такая установка: я просто знаю, что это мое любимое, и это лучше, чем дирижировать. Но когда я дирижирую, я то же самое говорю себе про дирижирование.

В.ПОЗНЕР: Ты создал ансамбль "Солисты Москвы" и возглавляешь симфонический оркестр "Новая Россия". Насчет "Солистов Москвы" драматическая история. В 1991 году вы все уехали во Францию на гастроли, и они все до единого там остались. Не остался ты.

Ю.БАШМЕТ: Да. Но мы выезжали, зная, что они там останутся. Они голосовали, что все вернемся после окончания контракта.

В.ПОЗНЕР: Понятно. Почему ты не остался?

Ю.БАШМЕТ: Я не собирался уезжать.

В.ПОЗНЕР: Хорошо, по-другому. Очень многие наши выдающиеся музыканты, представители искусства, культуры уехали. Многие из них до сих пор приезжают в Россию, но, в основном, они там. Ты – нет. Почему?

Ю.БАШМЕТ: Во-первых, я не побоюсь этого слова, я себя считаю... Я – патриот, во-первых. У меня здесь все началось и мне нравится цельность развития того, как у меня началось. Во-вторых, я отвечу, я совершенно согласен со словами Рихтера, когда я ему задал этот же вопрос: "А почему вы, Святослав Теофилович не уехали?" А он ответил: "Я люблю свободу". Я говорю: "Это же советская система..." А он говорит: "Ведь, если я уехал бы, я бы не смог играть в Киеве, в Ленинграде, в Москве и вообще в Советском Союзе. А сейчас я езжу, куда угодно, и играю там, где хочу".

В.ПОЗНЕР: Ну, это было тогда. Хорошо. Сейчас этот вопрос не стоит. Если б ты вдруг переехал, я не знаю, куда, ты бы все равно мог приезжать сюда. Это же не то, что тебя бы прокляли. Там, люди говорят, проще, больше денег, легче жить, я не знаю. У тебя никогда вот этого желания не было, да?

Ю.БАШМЕТ: Потому что, несмотря на сложности, с которыми я сталкивался и сегодня сталкиваюсь, я считаю, что здесь лучше намного, чем там.

В.ПОЗНЕР: А публика лучше?

Ю.БАШМЕТ: Лучше.

В.ПОЗНЕР: Чем?

Ю.БАШМЕТ: Тем, чем я лучше для них. Потому что я не уехал. Потому что нас объединяет общее пространство. И мы же не всегда обращаем внимание на то, какое значение на нас оказывает какая-нибудь новость, политическая или какая-нибудь другая, историческая, да? Но это-то проходит, в нас входит, и мы здесь единомышленники.

В.ПОЗНЕР: Я тебе несколько задам вопросов по поводу того, что ты любишь или не любишь, но до этого хочу тебя спросить: вообще, как ты относишься к демократии?

Ю.БАШМЕТ: К демократии? Это же не моя профессия - в этом разбираться. По тому, что я видел и прошел, допустим, в той же Франции, в Монпелье, когда расставались с тем оркестром, мне кажется, что это понятие, в общем, надуманно. Потому что французская демократия, по моему представлению, это просто кривое зеркало. А то, что я видел, какая там коррупция и какая там властная вообще структура, - это нечто. В Америке мне не на что жаловаться, я там меньше знаю, хотя очень много раз был. Но насколько я понимаю, вся свобода внешняя в хорошем смысле, да?.. Ведь, там же все люди ведут себя совершенно раскрепощенно, в целом нация. Но потом по каким-то действиям и по высокомерию, которое сейчас есть в Америке по отношению к другим нациям и странам, и по той роли, которую она себе приписывает, я так понимаю, что там... Там схема просто гораздо более завуалированная, нежели во Франции. И там нет этой демократии.

В.ПОЗНЕР: Можно ли сказать, что ты по России или, вернее, в России по демократии ты не скучаешь?

Ю.БАШМЕТ: Нет, я вижу сейчас оппозицию и реакцию на оппозицию. Ведь, к ней же явно прислушиваются, она имеет смысл. А язык, которым она говорит, меня раздражает часто.

В.ПОЗНЕР: Люблю, не люблю. Значит, слово "амбиция". Ты любишь это слово, хотя в России к этому слову относятся не очень хорошо.

Ю.БАШМЕТ: Да. Считается, что это такое, амбициозное.

В.ПОЗНЕР: А почему ты любишь его?

Ю.БАШМЕТ: Потому что я давно езжу за границу и знаю, что это употребляется совершенно в другом смысле. Амбиция – это устремленность и желание добиться, а у нас амбиция, амбициозный – это тот, который на пустом месте.

В.ПОЗНЕР: Ты любишь ездить по России больше, чем в Европе. Почему?

Ю.БАШМЕТ: Потому что там может выйти мама на сцену с маленькой девочкой, которая мне преподносит вышивание, из-за чего она месяц назад специально записалась в кружок по вышиванию, и она готовилась к этому моменту. Этого больше нигде нет. Немножко в Японии можно встретить. И вообще они тебя принимают, как будто ты вообще с небес спустился.

В.ПОЗНЕР: У нас?

Ю.БАШМЕТ: Да. А там тебя уважают, любят, там билеты покупают.

В.ПОЗНЕР: Ты любишь русский бильярд, ты любишь казино. Ты вообще страстный игрок?

Ю.БАШМЕТ: Да. Казино ведь закрыли, так что... Но я перестал ходить еще до закрытия.

В.ПОЗНЕР: Ты любишь кино. Ты можешь назвать фильм из более-менее свежих, который тебе очень понравился?

Ю.БАШМЕТ: Из свежих? Сейчас. Как же он назывался? "Меланхолия", да? Фон Триера. Мне понравилось, потому что это высочайший класс съемки и игры.

В.ПОЗНЕР: Тяжелый фильм.

Ю.БАШМЕТ: Да. Из старых-старых-старых советских я очень хорошо помню и до сих пор люблю пафосный "Чапаев", в детстве когда я смотрел, и "Бег".

В.ПОЗНЕР: Понятно. Ты любишь читать. Ты даже сказал, что ты можешь читать так, что не есть и не спать, а почитать все подряд. Какая-нибудь книга тебя поразила в последнее время?

Ю.БАШМЕТ: Сейчас я как раз ее читаю – это не роман, это рассуждения Кундеры. Это очень интересно. Какой умница. Интересный очень.

В.ПОЗНЕР: Ты любишь английское выражение "Take it easy", что по-русски означает и можно перевести как "Не заморачивайся" или "Расслабься". Это соответствует твоему характеру?

Ю.БАШМЕТ: Да, это частенько спасает.

В.ПОЗНЕР: На самом деле, выражение звучит так полностью: "Take it easy, but take it". Это нравится, нет?

Ю.БАШМЕТ: Нравится. Но я так никогда не слышал.

В.ПОЗНЕР: Да? Ну, вот я тебе говорю. Значит, ты Путина любишь.

Ю.БАШМЕТ: Да.

В.ПОЗНЕР: Ты несколько раз о нем говорил так. 2004 год: "Благодаря дисциплинированности и порядочности первого лица нашего государства, в мире нас опять зауважали. Президенту сейчас нелегко – так все раскачали. У меня ощущение, что сегодня в стране есть сильная рука. Нужна ли она? Думаю, нам – да. Чтобы срежиссировать спектакль на такой огромной сцене как Россия, главе государства нужно иметь талант и выдержку". Через 4 года, в 2008 году ты сказал: "Я с ним знаком. Я за него голосую по тому же принципу, что и в деревне". А в 2012 году ты сказал как раз по поводу Страдивари: "Он только вошел в свой золотой период, великий мастер Страдивари, который делал лучшие скрипки всех времен. У него тоже есть начальный период, золотой период, есть поздний Страдивари. Можно сравнить. Я считаю как раз, что золотой период еще впереди". А как ты относишься к критикам Путина?

Ю.БАШМЕТ: Я думаю, что они не рассматривают эту личность (Путина), не рассматривают по всей глубине, в полном разрезе. Они рассматривают, частенько завидуя и преследуя какие-то свои, может быть, цели, как я думаю. Дело в том, что в общении с ним я ни разу не сталкивался с тем, чтобы он не сделал то, что он сказал. Мне очень нравится его позиция по отношению к международной политике. Очень нравится. Потому что он бесконечно всем просто своим существованием говорит: "А мы – Россия". Он любит Россию. Он говорит: "Мы – это Россия. И вы ее, пожалуйста, имейте в виду". Вот этим он мне очень нравится. Еще он мне нравится как в детстве, в юношестве у нас были наши, не наши. Без слов. То есть мы как понимали друг друга. А мы же одногодки, кроме всего прочего.

В.ПОЗНЕР: Марсель Пруст. Твоя самая большая удача?

Ю.БАШМЕТ: Мамина мечта сделать из меня музыканта.

В.ПОЗНЕР: Самая крупная неудача?

Ю.БАШМЕТ: То, что я до сих пор не бросил курить.

В.ПОЗНЕР: Любимое слово или выражение?

Ю.БАШМЕТ: Трудно. Ну, "правда".

В.ПОЗНЕР: Нелюбимое слово или выражение?

Ю.БАШМЕТ: "Неправда".

В.ПОЗНЕР: Золотая рыбка дает тебе три желания. Какие?

Ю.БАШМЕТ: Как в анекдоте, да? Когда уже в четвертый раз, она просто вынырнула, говорит: "Ты еврей?" Он говорит "Да" - "Жарь меня", она уже устала.

В.ПОЗНЕР: Ладно. Любимый цвет?

Ю.БАШМЕТ: Черный.

В.ПОЗНЕР: Нелюбимый цвет?

Ю.БАШМЕТ: Не могу сказать, потому что от ноты До до ноты До есть До, До-диез, Ре, Ре-диез, Ми, Фа, и любая тональность – это для меня цвет.

В.ПОЗНЕР: О чем больше всего сожалеешь?

Ю.БАШМЕТ: Да пока нет у меня такого.

В.ПОЗНЕР: Какая твоя главная слабость?

Ю.БАШМЕТ: Лень.

В.ПОЗНЕР: Когда окажешься перед Богом, что ты ему скажешь?

Ю.БАШМЕТ: Что я был уверен, что мы встретимся, что я его увижу. А когда ты увидишь дьявола, что ты ему скажешь?

В.ПОЗНЕР: "Я в тебя не верю". Это был Юрий Башмет. Спасибо большое.

Ю.БАШМЕТ: Спасибо.

17 комментариев

  1. Эту встречу я б назвал «Проклятые «банднрлогами».

  2. Интересно Владимир,какие вопросы Вы ему зададите?

  3. Видимо, это будет очень политкорректно, может быть, удастся даже со многими думаками помириться…

    • К сожалению, я не ошибся в своем прогнозе. Что касается Башмета, то масштаб его личности как музыканта сильно преобладает над его человеческим масштабом — он только что сам нам об этом рассказал. Боюсь, что это было бы так и в том случае, если бы он вдруг стал сильно уступать в своем таланте Ванессе Мэй…

  4. Наталья

    Вопрос патриотизма затронули в передаче с Юрием Башметом. Соглашусь. Скажу, патриотичные люди 32-ого и
    33-ого и 34-ого и 35-ого и 36-ого и 37-ого и т.д. года рождения, любят Родину свою. В глазах огонь! И вот Евгения Евтушенко послушала, любит он Родину свою, и не важно, США или Россия, все едино. Родина границ не знает. Евгений Евтушенко любой лед растопит своими теплыми и добрыми речами.
    Хотела сказать, что поэт Евгений Евтушенко на своем Поэтическом вечере от 27.12.12. также отреагировал как и Владимир Познер на наш ответ по поводу акта Магницкого
    – на закон Димы Яковлева. Я придерживаюсь такого мнения, что американские дети в американских приютах должны усыновляться в США, и в США немало детей, оставшихся без родителей. И я не понимаю, причем здесь дети из России. И по мне каждая страна должна в первую голову заботиться о тех, кто рядом, а не о тех, кто далеко. Российские дети – наши дети, и они должны оставаться в России, американские — в США, французские во Франции. И как всегда говорит Владимир Познер надо начинать с себя и стараться своих детей, что под носом обеспечить и семьей и жильем и медицинской помощью, вот, если каждый начнет с себя, то
    меньше детей будет уезжать куда-то в другие страны. А проконтролировать, что там происходит – трудно. И в США очень часто эти перестрелки в школах и в Университетах, если они не могут своих детей уберечь от этого, то, как они могут держать ответ за российских детей, у нас такого нет, чтобы в школах, детсадах и в Университетах стреляли, и это уже не первый случай. Вот давайте, каждый с себя начнет.

    • У нас убивают детей чаще, чем в США, но сообщают об этом значительно реже. На нашем ТВ как в старом анекдоте про советскую прессу: в «Правде» нет известий, а в «Известиях» нет правды. У нас вместо информации — пропаганда. Так что, не читайте натощак советских газет и не смотрите государственную ТВ-пропаганду!

    • В Петербурге трое маленьких детей госпитализированы после жестокого избиения молодыми родителями

      В Детскую больницу имени Раухфуса были доставлены две сестры и брат с
      переломами и множественными гематомами после избиения родителями,
      сообщается на сайте Главного следственного управления СК по Петербургу.

      У девятимесячной девочки закрытая черепно-мозговая травма, переломы
      костей черепа, синяки по всему телу. У средней, 2011 года рождения,
      гематомы на обеих ногах, у двухлетнего мальчика — такие же травмы.

      «В декабре 2012 года 22-летний мужчина и его 21-летняя супруга,
      находящаяся в состоянии беременности, приехали в Санкт-Петербург с
      детьми из Псковской области в поисках работы, мужчина устроился
      грузчиком, а его супруга — продавцом. Установлено, что родители
      злоупотребляли спиртным, воспитанием детей не занимались, причиняли им
      побои. Так, 30 января 2013 года они вновь избили детей, при этом младшей
      дочери были причинены телесные повреждения, опасные для жизни», —
      говорится в сообщении ведомства.

      ============================================

      Сколько угодно примеров такого отношения родителей к детям (не приемным!) в нашей стране. Американцы виноваты? Или нашим можно?

  5. Ладно, да черт с ней, с «оговоркой». Ну погорячился, потом перепугался — бывает… Возможно даже, что не за себя лично испугался. Дело не в этом. Башмет — друг Путина, а Познер — друг Башмета. Видимо, теперь они втроем дружить будут. Еще одно такое интервью — и Владимира Владимировича Познера в «Единую Россию» примут — почетным членом! Мои поздравления, Владимир Владимирович!

    • Со мной можно соглашаться, можно не соглашаться. Так же, надеюсь, как и с уважаемым Владимиром Владимировичем Познером. Но вот только «банить» меня явно не за что. Или же нужно признать, что не все мнения здесь приемлемы и свобода слова здесь есть только для тех, кто всегда и во всем согласен с Владимиром Владимировичем и поддержит любое его высказывание, вне зависимости от содержания.

  6. Большое спасибо за интервью! Спасибо, что говорили главным образом о Музыке, об отношении к своему творчеству. За воспоминания о Рихтере — отдельное СПАСИБО. Это был великий музыкант и один из немногих по-настоящему свободных людей. Мне, к сожалению, так и не удалось послушать Рихтера что называется «вживую». Все казалось, успею еще когда-нибудь. Интересно, какую сонату Шуберта Рихтер играл в полтора раза медленнее? Наверное, ту, что значится под номером 18, op.78, D.894. Еще раз Спасибо! Удачи, всех благ.

  7. Вы думаете то, что Вы не верите Дьявола Вам поможет?

  8. А почему у Бога спрашиваете «Как тебе не стыдно?», а у дьявола ничего.

  9. Чтобы ни случилось, всё будет хорошо.

  10. Очень интересно и приятно было слушать ответа Башмета , про его взгляды , особенно на музыку, например сравнение цвета с нотой и т.д. Понравился мне и его последний вопрос Познеру — про дьявола , умница все понимает и чувствует

  11. Это было написано для модератора, а не для Вас. И еще, насчет «размазать по стенке». Вы видели интервью Михаила Леонтьева или Дмитрия Смирнова? Тональность была совсем иная. А это интервью, по-моему, было предназначено для просмотра, прежде всего, совсем особой категории зрителей. И оно было оценено по достоинству — и в результате сразу же появилась информация о том, что «закон Познера» не будет принят, что, впрочем, лично меня только обрадовало. Вот это — и есть главное, дружище.

    • Вы неисправимый спорщик, дружище. И, подозреваю, Вы «подсели» на этот сайт как на героин. По-человечески это, в общем, понятно. Я и сам такой. Очень надеюсь, что модераторы Вас все-таки не «забанили». Спасибо за разговор, удачи, всех благ.

  12. Познер не любит Львов и считает его украинских жителей ксенофобами(при том что сам является немцефобом). Да, действительно есть антирусские настроения, но истинный шовинизм существует среди русской диаспоры. И с утверждениями a la:»Мы, русские- великий народ, носители гена антифашизма, дали вам прекрасные хрущёвки и оружейные заводы, провели газ и электричество, вы же- тупые недалекие и ограниченые дикие неблагодарные рагули» мне приходилось встречатся довольно часто.

Ваш комментарий

Новости партнеров