Главная » Интервью » Владимир Познер: итоги протестного года

Владимир Познер: итоги протестного года

Телеведущий и журналист Владимир Познер к годовщине протеста подвел итоги протестного года, а также рассказал PublicPost об успехах оппозиции, опасениях власти, будет ли демократия в России и о несостоявшемся лидере Алексее Навальном.

 — Ровно год прошел с первого крупного митинга. Что оппозиции удалось за это время сделать?

Получилось не очень многое. Хотя благодаря протестному движению все-таки были приняты определенные решения. Их можно толковать как угодно, пусть это и уступки. Это не важно, главное, что они были приняты. В частности, решение о новой регистрации политических партий и о прямом избрании губернаторов. Вместе с тем были приняты и репрессивные законы, к примеру, закон о митингах. Все очень неоднозначно. По крайней мере, протестное движение стало реальным фактором жизни, который известен людям и имеет место быть. И, может быть, с психологической точки зрения, это и есть главное достижение.

— Вот вы говорили про репрессивные меры. Значит ли это, что власть боится людей, которые выходят на улицу?

Боится — слишком сильно сказано, но есть определенные опасения.

— То есть в глазах власти протестное движение все-таки представляет какую-то значимую силу?

По крайней мере тогда, когда принимались все эти законы, я думаю, представляло. Сегодня — я не знаю. Мне кажется, сейчас у власти есть ощущение, что, по сути дела, протестное движение сошло на нет. Происходит это по разным причинам. Скорее всего, потому что у лидеров оппозиции на самом деле нет программы, они ничего не могут предложить. В отсутствие четких предложений люди перестают выходить на улицу. Тогда это было связано с конкретными вещами, в частности, с выборами. Выборы прошли, все это закончилось, и, вроде бы, конкретного повода для внешнего проявления протеста в виде демонстраций и маршей больше нет.

— А вы как думаете, протест сдувается?

Некоторое ощущение есть. То есть недовольство остается, и я бы даже сказал, что оно нарастает. Но это не то недовольство, сопряженное с бедностью, нехваткой продуктов питания, то есть с тем, что обычно связывается с протестным движением. А здесь все совершенно иначе: это недовольство определенным положением вещей в стране. Это относится и к состоянию судебной системы, к ощущению незащищенности, коррупции. На мой взгляд, российский протест как раз направлен против этих явлений. И они все еще актуальны. Я как раз думаю, что протестные настроения сохранились и, вероятно, даже увеличились.

— В чем, на ваш взгляд, главная проблема российской оппозиции? В арабских странах происходили аналогичные процессы, но там митинги закончились революциями, а наша оппозиция пока выходит на мероприятия, согласованные с властями.

Я бы сказал, слава богу. Мне бы не хотелось революций, которые всегда кончаются кровью. Ничего хорошего они не дают: вот была революция в Египте, и что сейчас там происходит? Я уж не говорю о других странах, типа Ливии и Сирии. Все это у меня не вызывает никакой зависти. Демонстрации происходят во многих странах по тем или иным причинам: и во Франции, и в Италии, и в Испании. Это способ доведения до властей своего недовольства, и, как правило, власть на это реагирует. Революция — это уже не доведение чего-то до властей, а стремление эту власть физически скинуть и заменить ее кем-то. И в данном случае, как мне кажется, одна из проблем — это отсутствие вот такого лидера. Его не видно. Принципиальное отличие между так называемым лидерами и теми, кто выходит на улицу, заключается в том, что лидеры как раз хотят власти, а люди, которые выходят на улицу, стремятся к изменению состояния, а не власти.

— Вот Алексей Навальный одно время позиционировался в качестве лидера...

Он пытается, да. Но я отношусь к нему скептически. Это интуитивно. Я вообще скептически отношусь к людям, которые стремятся к власти. Для меня они побуждаемы либо жаждой власти как таковой (мне это не симпатично), либо некоторым мессианством. То есть ощущением того, что они знают, как мы должны жить. Я сказал Навальному: "Я вовсе не хочу жить так, как вы считаете нужным". На это он мне ответил: "Нет-нет, вам понравится".

— А кто бы мог в таком случае стать настоящим лидером оппозиции?

Я такого человека не знаю, у меня кандидата нет. Я не сомневаюсь, что он когда-нибудь появится. Это неизбежно, но когда — я не знаю.

— Куда движется протестное движение? Что его ждет?

Последнее время меня стали часто об этом спрашивать. Я всегда говорю, что, когда я был молодым, у меня был такой хрустальный шар, я в него заглядывал и точно знал, что будет. А потом я его потерял и так и не нашел. Сейчас я уже не знаю, что будет. Это настолько неблагодарный вопрос. К примеру, политические деятели очень часто делают неправильные предсказания, но им, правда, почему-то им это прощают. Но если присмотреться, количество абсолютно идиотских несбывшихся и далеких от истины предсказаний исчисляется гигантским числом.

— Чем для вас лично стал этот год протеста?

Я ходил на два митинга, старавшись одеться таким образом, чтобы меня никто не узнал: я понимал, что сразу будут телевизионные камеры и все прочее. Есть люди, которые купаются во всем этом, но не я. Мне было просто интересно посмотреть, что это за люди. Я, конечно, убедился, что все они абсолютно разные, с разными представлениями, в основном вполне обеспеченные. Так и должно быть в стране, которая пытается так или иначе стремиться к демократии.

— А Россия стремится к демократии?

Я считаю, что это неизбежное состояние любой страны иудейско-христианского наследия. Демократия выходит из этого наследия. В России все намного тяжелее из-за православия, которое вообще замедлило развитие страны по сравнению с Западной Европой. Это же относится к другим православным странам — Сербии, Румынии, Болгарии и т. д.

Возвращаясь к вопросу про этот год, я могу сказать, что расцениваю его положительно. Жалко, конечно, что лидеры оппозиции так и не могут договориться друг с другом. Но это понятно: как могут договориться такие разные люди? Когда один явный коммунист из Левого фронта, а другой Навальный, который абсолютно правый. Это невозможно. Все эти разговоры об объединенном движении, конечно, звучат прекрасно, но имеют мало общего с реальностью.

Источник

Текст: Анна Айвазян

2 комментария

  1. Общая программа у оппозиции как раз есть. Это честные выборы. Все, ну, может быть, кроме Владимира Владимировича, прекрасно понимают, что при нынешней власти их не будет никогда. Это объединяет совсем разных людей, Навального, Удальцова и даже националистов. И это понимание заставляет многих людей им симпатизировать. И не нужно требовать от оппозиции сейчас четкой программы, она может быть только одна — поменять власть на любую временную, которая позволит провести в стране честные выборы и устранить коррупцию во всех четырех властях. А интуитивно скептическое отношение Познера к Навальному — это, наверное, ветром надуло. И ветер этот явно из Кремля. Лично я этим огорчен. Сейчас, когда оппозиция подвергается противоправным преследованиям, быть против нее просто неприлично. Это не позволяет мне относиться к Владимиру Владимировичу так же трогательно хорошо, как лично я относился к нему раньше. Думаю, что аудитория Познера не будет пока сокращаться, но начнет менять свое к нему отношение — и это жаль.

  2. Марина

    Думаю,что это естественно-стремление к власти лидера оппозиции. Вообще если человек занимается политикой,то он это делает ради цели-стать лидером партии или государства.

Ваш комментарий

Новости партнеров

Кэш:0.18MB/0.00088 sec