Горячие новости
Главная » Познер » Гость программы «Познер» 2 декабря — Владимир Мединский

Гость программы «Познер» 2 декабря — Владимир Мединский

Министр культуры России отвечает на вопросы Владимира Познера.

"Несмотря на достаточно жесткий бюджет, государственные расходы на культуру в 2013 году вырастут, в том числе, - и в абсолютных цифрах, - сообщил в эфире программы "Познер" министр культуры РФ Владимир Мединский. – В 2012 году мы много денег тратили на крупные федеральные стройки, теперь этих строек стало меньше, и у нас остались деньги на другие направления развития". В частности, подчеркнул министр, в 2013 году планируется повышение федеральной составляющей зарплат федеральных учреждений культуры на 25-30 процентов. "Это очень большие деньги, такого повышения не было ни разу за последние 20 лет", - отметил он.

Говоря о цензуре, Владимир Мединский заявил: "Наша страна никогда не должна вернуться к эпохе, когда существовала цензура, когда художественные советы решали, имеет право творец предъявить публике свое творение или нет". Вместе с тем, по мнению министра, должна быть духовно-нравственная цензура: "Гражданское общество имеет право выразить свою позицию, имеет право сказать, в том числе и СМИ: "Конечно, вам решать, но нам кажется, что это перебор".

Затронув тему кино, министр отметил, что "степень влияния государства на кинопродуцию крайне преувеличена". "Максимум, о чем идет речь, о том, что на основе соцопросов и мнений экспертов формируется десяток общих тем, о которых должны сниматься фильмы, - пояснил он. – И если вы хотите иметь больше оснований на государственное финансирование, мы просим вас придерживаться этих общих тем". По мнению Владимира Мединского, "бросить деньги в киносообщество и сказать им, чтобы решали все сами, - это утопия". При этом он добавил, что государство поддерживает и будет поддерживать "авторское кино, дебютное кино, творчество выпускников вузов". "Впервые выпускники ВГИКа получат возможность снять крупномасштабное кино, которое имеет шанс выйти на большой экран", - сообщил министр.

Отвечая на вопрос, почему российский зритель предпочитает голливудское кино отечественному, Владимир Мединский назвал несколько причин: "На голливудский фильм попасть проще, Голливуд прекрасно продвигать свою продукцию, у них для этого больше денег, умения и технологий. Во-вторых, мы действительно производим мало качественных кассовых фильмов, а в-третьих, у нас мало кинотеатров, ведь хорошие кинозалы с дорогими билетами – это удел крупных городов". Вместе с тем, министр выразил уверенность, что "победит не голливудское и не российское, а хорошее кино". "И наша задача – чтобы оно дошло до экрана", - заявил он.

В.ПОЗНЕР: В эфире – программа "Познер", гость программы – Владимир Мединский, министр культуры РФ, член Высшего совета "Единой России", дважды член Государственной Думы, четвертого и пятого созывов, писатель, профессор МГИМО, дважды доктор наук – исторических и политических. Добрый вечер.

В.МЕДИНСКИЙ: Добрый вечер.

В.ПОЗНЕР: Я ничего не забыл?

В.МЕДИНСКИЙ: Нет.

В.ПОЗНЕР: Отлично. Вы уже полгода работаете в качестве министра культуры. И когда вскоре после вашего назначения в этой программе был премьер Медведев, у нас состоялся такой обмен мнениями по вашему поводу. Посмотрите, пожалуйста, на экран.

Архив. Эфир от 4.06.12
В.ПОЗНЕР: Должен задать конкретный вопрос. Есть назначение, которое многих поразило. В частности, назначение господина Мединского министром культуры. Это ваш выбор?
Д.МЕДВЕДЕВ: Это мой выбор. Я считаю, что он – человек с хорошим потенциалом, а самое главное, он – энергичный. Мне за последнее время надоели министры, которые иногда спят на заседаниях.
В.ПОЗНЕР: Энергия может идти в разные стороны.
Д.МЕДВЕДЕВ: Будем надеяться, что в конструктивную сторону пойдет. В мирных целях будет использоваться. Если будут какие-то проблемы, вы мне расскажете.
В.ПОЗНЕР: Обязательно. Договорились.
Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо.

В.ПОЗНЕР: Я пока не обращался к Дмитрию Анатольевичу, но я очень надеюсь, что он смотрит сегодняшнюю программу. Я думаю, что это, может быть, что-то даст. Вы знаете, конечно, что ваше назначение вызвало самые разные отклики - от крайне положительных до крайне отрицательных. Для наших зрителей я хотел бы просто дать два примера. Политолог Сергей Черняховский писал так: "Назначение Мединского, политика по роли и политолога по специальности означает признание политической роли не только Минкульта, но и самой культуры. У него есть шанс стать неким новым Луначарским, стать создателем новой культурной политики в стране, где четверть века никакой культурной политики не было вообще". Это такой, позитивный отклик. Другой пример – это Андрей Зубов, доктор исторических наук, профессор МГИМО и автор двухтомника "История России. XX век". Он писал так: "Мы возвращаемся к пагубному состоянию страны, которое было в России долгое время до революции. От него мы отошли только после революции 1905 года, затем оно вернулось с советской властью и от него мы, слава богу, вновь ушли в эпоху Перестройки, и окончательно порвали в 1991 году. Это состояние очень много вреда принесло нашему обществу, сделав его детским, невзрослым, безответственным. Мне кажется, сейчас мы возвращаемся к нему, назначая таких людей, очень характерных людей во главу, можно сказать, самого духовного министерства современной России, Министерства культуры". Как вы думаете, почему ваше назначение вызвало такие противоположные, непримиримые оценки?

В.МЕДИНСКИЙ: Это вполне естественно. Дело в том, что я, действительно, долго работал в Государственной Думе и в партии. Был достаточно публичным человеком как публицист и никогда не скрывал свое мнение. Не говорил "без комментариев", что для политика и депутата естественно, согласитесь. Поэтому есть люди, которые мою позицию как депутата поддерживали, есть те, кого она раздражала. Я думаю, что гораздо хуже, когда любое назначение воспринимается с абсолютным равнодушием. Хотя, честно говоря, я сейчас послушал внимательно цитату коллеги Зубова, профессора МГИМО, но так и не понял, какая связь между мной и пагубным возвращением куда-то страны.

В.ПОЗНЕР: Вы его спросите, вы – коллега, вы его видите, задайте ему вопрос. Определяя, что такое культура, вы говорите так: "Культура – это цели, ценности и картина мира. Мне бы хотелось, чтобы у всех нас культура стала общей, с одними целями и ценностями, потому что только вместе мы сможем сделать нашу страну самой удобной для жизни при всем ее былом, нынешнем и будущем величии". Это вы недавно сказали, в октябре этого года. У меня сразу три вопроса. Первый: согласны ли вы с тем, что никогда ни в прошлом, ни сегодня Россия не была страной самой удобной для жизни?

В.МЕДИНСКИЙ: Сложный вопрос. Мы ведь не жили в разные времена. Я думаю, что Россия для разных категорий граждан представляла разные степени удобства.

В.ПОЗНЕР: Спора нет. Но, все-таки, вы сами употребляете выражение "чтобы сделать нашу страну самой удобной для жизни", вы говорите о чем-то общем. Я задаю вопрос: не кажется ли вам, что никогда Россия самой удобной для жизни страной не была прежде и пока еще не является?

В.МЕДИНСКИЙ: Я думаю, что в России были периоды, когда она была сравнительно более удобной страной, чем соседи. Но самой удобной – такой рейтинг никогда не проводился. Например, при всех тех колоссальных минусах России до 1917 года (мы их знаем), бесконечно можно перечислять проблемы от татаро-монгольского ига до крепостного права. Но, тем не менее, есть любопытная статистика. Она заключается в том, что, как ни странно, по совокупности на начало XX века по количеству иммигрантов, то есть приезжающих в страну Россия занимала второе место после США. Причем, в Россию также переселялись целыми народами – калмыки, например. Почему это происходило? Это не говорит о том, что Россия была раем, землей обетованной. Ни в коем случае. Но очевидно, в сравнении с какими-то соседними режимами, территориями, условиями эта страна для этих людей была более удобной так же, как Америка была более удобной для протестантов, например, квакеров.

В.ПОЗНЕР: Потому что их там не преследовали.

В.МЕДИНСКИЙ: Да. Поэтому вопрос философский.

В.ПОЗНЕР: Потом: в чем, на ваш взгляд, заключается величие России сегодня?

В.МЕДИНСКИЙ: Вы ставите бесконечно тяжелые вопросы. Я постараюсь серьезно ответить на него. Мне кажется, что главное величие России заключается в том, что, несмотря на жуткую мясорубку XX века и на бесконечную череду отрицательного генетического отбора, через который в силу массы объективных и субъективных факторов Россия прошла, она сохранилась, и она сохранила свою идентичность. И даже сохранила потенциал развития. Мне кажется, величие именно в этой нечеловеческой выносливости наших людей.

В.ПОЗНЕР: Понимаю. Просто мне любопытна ваша точка зрения. И, наконец, третий вопрос: как может культура стать общей в стране, в которой проживает множество народностей с совершенно разными культурами, разными языками, разными религиями? О какой общей культуре может идти речь в такой стране?

В.МЕДИНСКИЙ: Речь идет об общекультурных ценностях, безусловно. Мне кажется, что Чайковский велик вне зависимости от вероисповедания...

В.ПОЗНЕР: Он велик для американцев, для французов.

В.МЕДИНСКИЙ: Безусловно. Но это наш, русский композитор и мы этим гордимся. И поверьте, когда мы говорим о музыке, о театре, о кино, это общие культурные ценности. Опять же, это не говорит об унификации культуры. Это совершенно разные вещи.

В.ПОЗНЕР: Но вы же говорите: "Мне бы хотелось, чтобы у всех нас культура стала общей, с общими целями и ценностями". Значит, видимо, она не является таковой, раз вы хотите, чтобы она стала?

В.МЕДИНСКИЙ: Нет. Вы знаете, культура всегда претендует на общечеловечность, по крайней мере, в высших своих достижениях так происходит. Я уверен в том, что культура является одним из факторов, которые стирают противоречия, которые объединяют людей. Люди могут быть очень разными, но им нравится одна и та же музыка, или им нравятся одни и те же писатели. Им нравятся одни и те же картины. И тогда эти люди находят... И русские, кстати, и даже американцы. И тогда они находят общие интересы и общую почву для разговора на кухне, для дружбы. И культура – это цементирующий фактор. Нам сложнее, чем французам. Французы как единая нация сформировались достаточно давно. А мы не сформировались и, очевидно, никогда не сформируемся – у нас абсолютно другого типа страна. Поэтому одним из цементирующих факторов подобного рода в многонациональном государстве может быть культура.

В.ПОЗНЕР: Вы утверждаете, что "в новых условиях Министерство культуры не должно быть цензором или пропагандистом. Самое близкое нам сейчас амплуа – "менеджер". Вместе с тем вы говорите: "Цензура нужна, но только не до, а после. И не политическая, а нравственно-духовная". Я хотел бы вам сказать, что мы уже слышали, скажем, о демократии управляемой, о демократии суверенной. Хотя, мы прекрасно понимаем, что демократия – это демократия, и ей свойственны, где бы она ни была, определенные черты. Как мне кажется, цензура – это цензура. Как ее ни украшай разными прилагательными, это цензура. Так, все-таки, вы за цензуру (называйте ее как хотите) или нет? Потому что это важнейший вопрос.

В.МЕДИНСКИЙ: Не могу не процитировать вашу книгу про то, как телевизионный менеджер, снимая вашу программу с Донахью с эфира американского, сказал... Там было очень грубо, да? "Называйте это как хотите..."

В.ПОЗНЕР: Вы за это?

В.МЕДИНСКИЙ: Нет. Вы знаете, вот там была цензура, потому что снимали программу с эфира...

В.ПОЗНЕР: После.

В.МЕДИНСКИЙ: Я глубоко убежден, что наша страна никогда не должна вернуться к той эпохе, когда существовала цензура, когда существовали художественные советы, которые решали, имеет право творец предъявить публике свое творение либо нет. Когда я говорил о духовно-нравственной цензуре после, я имел в виду то, что гражданское общество точно так же всегда имеет право спросить, в том числе и СМИ: "Вы знаете, решать вам. Но нам кажется, что это перебор", выразить свою позицию.

В.ПОЗНЕР: Это мнение. Тут нет даже вопроса никакого.

В.МЕДИНСКИЙ: Но это мнение общества.

В.ПОЗНЕР: Совсем недавно вы сказали, что "государство вправе влиять на содержание фильмов, которые само же и финансирует". Обращаясь к кинодеятелям, вы сказали так: "Мы считаем, что мы имеем право от имени народа сказать "Да, мы хотим фильм о Бородино. Мы не хотим фильм о ваших духовных терзаниях. Считаю, что это естественно. Государство должно платить за то, что оно считает целесообразным в данный момент".

В.МЕДИНСКИЙ: Это сильно творчески обработанная цитата.

В.ПОЗНЕР: Нет, я вас уверяю, я этим не занимаюсь. Не занимаюсь. Это Лента.ру и так далее.

В.МЕДИНСКИЙ: Давайте проясним. Первое - в отношении духовных терзаний. Я сам чуть-чуть писатель. И я скажу вам, что без духовных терзаний, переживаний, пропускания через себя художественных образов или просто, если это публицистика, историй ничего дельного никогда не получится. И любое талантливое творческое произведение есть плод бесконечного духовного надрыва автора. Как говорится, от реквиема до рассказов Чехова. Но если говорить о правах государства, то, безусловно, государство, тратя государственные деньги, деньги налогоплательщиков на те либо иные сценарии, имеет право сказать, о чем примерно должны быть эти фильмы. Вы, когда заказываете дома ремонт, вы ведь, наверное, приглашаете дизайнера и не говорите ему: "Вот ключи, вот деньги. Сделай, как тебе понравится" и уходите. Вы пытаетесь утвердить дизайн-проект, посмотреть, как это примерно будет выглядеть. Степень влияния государства на кинопродукцию, на самом деле, крайне преувеличена. Максимум, о чем идет речь на данном этапе, – о том, что в результате социологических опросов, мнений экспертов и так далее сформирован десяток общих тем, о которых должны сниматься фильмы. И дальше мы говорим: "Хорошо. Мы просим вас, если вы хотите получать больше оснований на получение госзаказа, придерживаться примерно этих общих тем".

В.ПОЗНЕР: Например? Мне очень любопытно, что за темы?

В.МЕДИНСКИЙ: Хорошо, приведу пример. Поскольку приближается 70 лет победы, то в рамках этих общих тем есть тема о малоизвестных страницах Великой Отечественной войны. Все. Так называемый госзаказ. То есть вы, конечно, можете предложить тему о малоизвестных страницах похода князя Святослава против половцев. Но нам кажется, что в связи с этой датой...

В.ПОЗНЕР: Но я могу предложить вам тему Великой Отечественной войны, которая вам не понравится. Это будет Великая Отечественная война, но какая-то сторона, которая лично вам или министерству в вашем лице, или еще кому-то не понравится. Например, про Власова. Мало ли, о чем я могу сделать. И тогда вы мне не дадите денег.

В.МЕДИНСКИЙ: Я хочу вас расстроить: я не читаю сценарии.

В.ПОЗНЕР: Но это вы принимаете это решение, когда говорите "государство"?

В.МЕДИНСКИЙ: Нет, существует коллегия экспертов, которая голосует и принимает решение. Но до того порядок принятия решений был следующим. Приходит автор с уже написанным сценарием о чем-то о своем и говорит: "Я хочу снять кино. Дайте мне государственную поддержку". Оформляется заявка. Эта заявка попадает в черный ящик, эксперты голосуют анонимно, после чего из черного ящика она выпрыгивает: "Знаете, ваш сценарий не прошел".

В.ПОЗНЕР: Скажите, пожалуйста, эти эксперты – это кто такие? Кто их выбрал?

В.МЕДИНСКИЙ: Когда я пришел в министерство, они уже были. Их состав постоянно, насколько я знаю, ротируется, там профессора ВГИКа, ГИТИСа, кинодеятели, режиссеры. Скажу честно, я вам ни одну фамилию сейчас не назову.

В.ПОЗНЕР: Но вы понимаете, что происходит? Что неизвестные вам эксперты, по крайней мере, не вами подобранные за меня и за вас, и за зрителя заранее, прочитав сценарий, принимают решение, будете вы помогать производству этого фильма.

В.МЕДИНСКИЙ: Да. Вы предлагаете другой формат? Чтобы сценарий читал лично министр культуры, принимал решение?

В.ПОЗНЕР: У меня есть другой формат. Выделяется некая сумма на поддержание кино, и это решают сами киношники, а не государство. Но государство при этом помогает. Как во Франции, которая не решает тематику.

В.МЕДИНСКИЙ: Во Франции не такой формат – я вынужден вас расстроить, я только два дня назад общался с министром культуры Франции.

В.ПОЗНЕР: Я имею в виду, что поддержание кино не на основании содержания фильма.

В.МЕДИНСКИЙ: Я вам рассказываю, как во Франции происходит. Во Франции существует довольно жесткая система поддержки национального кино, жесткая и многоуровневая, от ненавидимых всеми квот в прямом либо косвенном виде до того, что, например, телеканалы отчисляют часть рекламной выручки в Фонд поддержки кино. Представляете, не дай бог об этом сейчас сказать.

В.ПОЗНЕР: А почему нет? Это неплохое дело.

В.МЕДИНСКИЙ: Вплоть до того, что в конкретные дни ограничен показ кинофильмов на телевидении, потому что в эти дни француз должен с семьей пойти в кино. И так далее, и так далее. Поэтому просто бросить деньги в киносообщество и сказать "решайте сами" – это утопия. На самом деле, мы разделяем разные уровни финансирования кино. Мы поддерживаем авторское кино, мы поддерживаем дебютное кино, мы поддерживаем творчество выпускников вузов. Кстати, впервые со следующего года выпускники ВГИКа (такого не было даже в советские годы) получат возможность сами, то есть это не решает государство, снимать крупномасштабное кино, которое будет иметь шансы выйти на большие экраны.

В.ПОЗНЕР: Замечательно. Но это не снимает того, о чем мы с вами говорили раньше. Ладно.

В.МЕДИНСКИЙ: Да. А то, о чем мы говорили раньше, это называется "социально значимые фильмы, отвечающие стратегическим интересам государства". Их размер невелик (этих фильмов) в общем бюджете.

В.ПОЗНЕР: Да. Меня всегда интересует, а кто государство в данном случае.

В.МЕДИНСКИЙ: Это мы с вами, Владимир Владимирович.

В.ПОЗНЕР: Я к этому не имею никакого отношения, как вы понимаете. Насчет кино совсем коротко. Вы недавно признались, что доля отечественного кино в 2012 году по билетам упала на 15%, остальное – в основном, Голливуд. "Увы, и еще упадет, - вторит вам декан Высшей школы телевидения МГУ Виталий Третьяков. - Потому что отечественное кино такое. И эти-то проценты набирают среди невежественной молодежи". Как вы думаете, почему россияне, все-таки, слабо ходят на российское кино и активно ходят на голливудское? В чем тут загвоздка?

В.МЕДИНСКИЙ: Очень много причин, начиная с того, что на голливудское кино попасть проще. Если вы придете сейчас в кинотеатр, вы увидите, что голливудских сеансов большинство. Голливуд прекрасно умеет продавать свои фильмы и продвигать свою продукцию. У них для этого больше денег. У них для этого больше умения и технологий. Мы умеем хуже. Во-вторых, мы мало производим, действительно, качественных кассовых фильмов. В-третьих, у нас мало кинотеатров.

В.МЕДИНСКИЙ: Кинотеатров? Но голливудские фильмы в наших театрах идут, не в чужих же. Они же не в Америке (эти люди). Российский зритель находится, все-таки, в России.

В.МЕДИНСКИЙ: Кинотеатры, в которых идут голливудские фильмы, дорогостоящие, с дорогими билетами, с Dolby Surround и так далее – это удел, все-таки, в большей степени крупных городов. Огромная киносеть, которая существовала в Советском Союзе, сейчас не работает.

В.ПОЗНЕР: Скажите, вы можете согласиться, что при прочих равных, если вы спросите: "Вот российское кино, вот американское кино. Какое вы хотите?", что выиграет?

В.МЕДИНСКИЙ: Я убежден, что выиграет хорошее кино. Я уверен, что имеет шансы победить хорошее кино, и наша задача – сделать так, чтобы это хорошее кино дошло до экрана.

В.ПОЗНЕР: Как вы думаете, почему, как РИА "Новости" сообщило, расходы федерального бюджета на культуру и кинематограф в 2013 году сократятся на 2,5% по сравнению с нынешним? Это что происходит? Ведь культура и так по остаточному принципу всегда финансировалась. А сейчас еще хуже будет? В чем дело? Как вы понимаете?

В.МЕДИНСКИЙ: Это неправда. Расходы на культуру в 2013 году вырастут по сравнению...

В.ПОЗНЕР: Это ошибка РИА "Новости"?

В.МЕДИНСКИЙ: Они просто смотрели предварительные прикидки бюджета. Расходы на культуру в 2013 году, несмотря на достаточно жесткий бюджет, который у нас есть сейчас, вырастут. Причем, они вырастут, в том числе, и в абсолютных цифрах. Мы в 2012 году тратили достаточно много денег на крупные федеральные стройки. Этих строек становится меньше, у нас остаются деньги на другие направления развития. Более того, нам удалось, благодаря поддержке руководства страны, увеличить финансирование в части заработной платы работников федеральных учреждений культуры. И мы сейчас отрабатываем схему вместе с регионами, чтобы это повышение шло синхронно.

В.ПОЗНЕР: Скажите, пожалуйста, по сравнению с этим годом, на какой процент, все-таки, вырастет бюджетное финансирование?

В.МЕДИНСКИЙ: Надо посчитать внимательно. Я могу вам сказать, что в части заработной платы – она складывается из нескольких источников, федеральное дотирование, внебюджетные источники и так далее... Федеральная часть - где-то на 25-30 процентов. Это очень большие деньги – такого повышения не было никогда за последние 20 лет.

В.ПОЗНЕР: С такой приятной новостью посидите, подумайте. Будет реклама, а потом продолжим.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

В.ПОЗНЕР: Вы довольно часто и весьма публично и жестко высказываетесь относительно того, как должна поступать власть, на ваш взгляд. В феврале этого года, за несколько месяцев до того, как вы стали министром культуры, вы сказали следующее: "Нужна реформа системы власти. На требования общества надо дать ответ. Но дать не уступками и косметическими мерами, а полноценной реформой политической системы, провести ее уже весной-летом. Или Россия будет Путиным преобразована, или нас ждет катастрофа. Никаких еще 6 лет судьба ни ему, ни нам не даст. Мы просто не имеем права профукать этот, возможно, последний для России исторический шанс". Я никакого серьезного политического изменения не вижу, никакой реформы особой не вижу. Означает ли это, что мы таки профукали этот шанс? Как понимать?

В.МЕДИНСКИЙ: Нет, не означает. Реформы идут. Я сейчас компетентен говорить за ту отрасль, которую мне доверили, и мы эту отрасль реформируем. Дело в том, что, действительно, в культуре сложилась уникальная ситуация. Все преобразования - отрицательные и положительные - последних 20 лет, как бы, прошли мимо отрасли. Так получилось. В этом есть свои плюсы, в этом есть свои минусы. Когда я только пришел на работу, мне замы со смехом сказали, опытные старые чиновники: "Вы знаете, если бы на ваше место сейчас пришла Фурцева, то она бы дня за два освоилась и продолжала бы успешно работать". Потому что практически ничего не изменилось с той поры. И перед нами сейчас, действительно, большой вызов. Деньги не огромные отпускаются на культуру, культура – наше колоссальное, конкурентное преимущество. Возьмем даже образование в сфере культуры – оно уникально. И мы должны эту отрасль модернизировать.

В.ПОЗНЕР: Вы поймите, я цитирую вас, стараюсь очень точно воспроизвести то, что вы сказали. Вы говорили о полноценной реформе политической системы – не Министерства культуры, а политической системы. И говорили, что это должно быть уже весной-летом этого года. Этого не было весной-летом этого года. И пока этого нет. Вы говорите, что если этого не будет, то может быть очень плохо. Вы, может быть, передумали и чуть-чуть другая оценка?

В.МЕДИНСКИЙ: Я скажу вам откровенно, что где-то с декабря по март этого года (сейчас мы как раз отмечаем условно год, как были митинги на Болотной), нам казалось, что все проблемы решаются очень легко. Нам казалось, что надо принять раз, два, три решения и все можно сделать. Это, знаете, такое... Я август 1991 года провел в Белом доме, все эти ночи среди защитников. И нам казалось, что…

В.ПОЗНЕР: Да. Я был на улице.

В.МЕДИНСКИЙ: Мы могли увидеться. Я тоже выбегал на улицу, я листовки раздавал газеты "Россия" (тогда я в ней работал). Но жизнь оказалась гораздо сложней и трудней. И я, придя в Министерство культуры, тоже посмотрел, как работает система, и понял, что... Можно, конечно, помахать шашкой. А что дальше?

В.ПОЗНЕР: То есть оказалось все сложнее, чем вы ожидали. Намного.

В.МЕДИНСКИЙ: Намного сложнее, намного тяжелее. И любые резкие действия, такие как отпустить цены, помните, за один день – они могут много вреда принести отрасли.

В.ПОЗНЕР: То есть когда вы снаружи, кажется, что все гораздо проще, чем когда вы внутри.

В.МЕДИНСКИЙ: Точно.

В.ПОЗНЕР: Вы коснулись митингов. И как-то вы сказали по поводу митингов чрезвычайно интересную вещь, говоря о тех, кто принимает участие: "Их цели совершенно не совпадают с целями организаторов. Они не рвутся к власти. Это люди состоявшиеся, с мнением, чувством собственного достоинства. Они сами привыкли соблюдать правила и хотят, чтобы это делали те, кто ими правит. Этого власть зачастую не понимает, отсюда и нелепые попытки занизить число участников, отсюда натянутые обвинения в финансировании протестующих Госдепом. Понятно, что подобные заявления рассчитаны на бабушек в Красноярске. Но, во-первых, бабушки не знают, что такое Госдеп. А во-вторых, лучшего способа оскорбить людей, которые пришли высказать свою гражданскую позицию, окончательно оттолкнуть их от себя, просто нет". Вы отдаете себе отчет, что то, что эту точку зрения не разделяет большинство ваших коллег по партии и, я думаю, что не разделяет и Президент страны?

В.МЕДИНСКИЙ: Вы сейчас процитировали мою статью в газете "Известия", которая вышла буквально на следующий день или через день-два после первого митинга на Болотной. И, кстати, это занижение цифр, действительно, на первом этапе было. Зачем – я не понимаю. Я писал о том, и я убежден в этом, что необходимо четко отделять десятки тысячи людей, которые принимали участие в митингах, от тех десятков организаторов, которые на выходе каждый (это политика) преследует свои личные либо узко корпоративные эгоистичные цели. И шельмовать участников этих митингов было абсолютно неправильно. Кстати, обратите внимание, что сейчас эти митинги проходят совсем по-другому. Почему это произошло, как мне кажется? Это произошло потому, что десятки тысяч людей увидели, что их, собственно, никуда не ведут. Они вышли раз, второй, пятый, а что предлагается? Какой конструктив, кроме как прорвать милицейское заграждение на Большом Каменном мосту? А кто будет работать? Знаете, я одного из известных деятелей оппозиции пригласил в министерство на очень важную должность. Руководителем Общественного Совета министерства. Я очень уважаю этого человека как специалиста, как эксперта. Не был лично знаком, по телевизору смотрел. Специально почитал, наверное, с десяток выступлений, статей экспертных этого специалиста. И долго уговаривал. Человек отказался. Я очень расстроился, не просто потому, что потерял или не приобрел умного и ценного союзника, а потому, что подумал: "Действительно, может быть, и правы те люди, которые говорят, что оппозиция не хочет работать?" Что они хотят критиковать со стороны. Для меня этот отказ был большим разочарованием.

В.ПОЗНЕР: Владимир Ростиславович, мы же говорим не о руководстве. Это другая группа людей. Вы говорили, на мой взгляд, очень правильно о тех, которые просто ходят, шли на митинги, и о том, как их оценивают. И как мне кажется, ваша оценка не совпадает и по сегодняшний день с оценкой ваших товарищей по партии и не только с их оценкой.

В.МЕДИНСКИЙ: Эта статья в "Известиях" какое-то время публиковалась, потом это обсуждали в интернете какое-то время. А потом совершенно неожиданно, спустя, может быть, неделю, она появилась на титульном листе, как передовица, на сайте партии "Единая Россия". Это говорит о том, что эта оценка, действительно, совпадает со мнением многих моих товарищей.

В.ПОЗНЕР: История, предмет, которому вы уделяете внимание, вы – доктор исторических наук, и вообще это вас очень, видимо, интересует. И эта вообще тема в России сегодня привлекает пристальное внимание и является предметом яростных споров. Вы говорите: "У нас одна страна, и ее граждане должны как канон знать одну историю". Это как понимать? Как история факта? Например, Колумб открыл Америку в 1492 году. Или как толкование факта, как было в Советском Союзе? Вы что имеете в виду, когда говорите "одна история"?

В.МЕДИНСКИЙ: Я имею в виду следующее. Что уровень и объем преподавания истории у нас в школе и в вузах особенно крайне недостаточен. И дети вообще историю не знают, да и студенты плохо знают. Я сам преподаю в вузе и сталкиваюсь с этим постоянно. Поэтому необходимо, чтобы была некая каноническая линейка фактов, событий, героев, которая преподается в школе и которая известна всем. То есть в школе преподается, что Александр Невский – герой, и рассказывается об этом подробно, серьезно и обоснованно, потому что он – герой. Вместе с тем есть точка зрения некоторых экспертов, которые считают, что Александр Невский был татарским прихвостнем. Поместить в голову пятиклассника...

В.ПОЗНЕР: Почему пятиклассника? Десятиклассника.

В.МЕДИНСКИЙ: Александр Невский изучается не в десятом классе, а гораздо раньше. Поместить эти противоречивые точки зрения – это значит, человека запутать, не дать ему никаких знаний на выходе и просто поступить крайне несправедливо по отношению к нашему национальному пантеону. Поэтому я считаю, что должна быть единая историческая линейка и абсолютная свобода узнать любую другую информацию в книгах, на телевидении, в интернете. Не нужно это ограничивать, но надо повысить само качество преподавания истории.

В.ПОЗНЕР: Но вы сами понимаете, что есть экзамен и на экзамене надо отвечать то, чему тебя учили. И если тебя учили тому, что Александр Невский – национальный герой, а ты говоришь: "Вы знаете, у меня такое впечатление, что он, конечно, герой, но с другой стороны, он татарам поклонялся и так далее", я получу два балла или что-нибудь в этом духе. Вам не кажется, что, может быть, вообще историю, не Греции, не Рима, а свою историю надо начать учить, когда человек более сознателен, когда он может думать больше, где-то с восьмого класса, с девятого, а не с пятого, когда, на самом деле, трудновато? Может быть, в этом дело?

В.МЕДИНСКИЙ: На самом деле, вообще историю просто надо учить больше и лучше. У нас сам принцип такой: мы сначала учим историю Древней Греции, потом нашу. То есть она изучается отрезками. В результате мы прекрасно знаем, как зовут мушкетеров и как звали кардинала. Но вы спросите школьника, назовет ли он вам фамилию одного государственного или политического военного деятеля, современника д’Артаньяна в России? Понимаете, для нас история разорвана, мы эти вещи не соотносим.

В.ПОЗНЕР: Это я с вами согласен. Упомянули французов. Наполеон Бонапарт, не самый глупый человек как-то сказал так: "История – это согласованный набор вранья". Понятно, что он имел в виду. Он имел в виду не сам исторический факт, хотя некоторые факты тоже сомнительные и не являются таковыми, но толкование факта. Когда вы говорите об одной истории, которую наши граждане должны как канон знать, вы, очевидно, исходите из того, что может быть одно только толкование в школе, одно толкование факта. То есть ребенку, учащемуся не следует говорить, что факт такой, но есть разные точки зрения?

В.МЕДИНСКИЙ: В зависимости от возраста. В пятом классе – точно нет. Может быть, в десятом и одиннадцатом. Кстати, академик Покровский, основатель большевистской историографии, говорил еще более цинично. Большевики вообще были большими циниками. Он говорил, что "история – это политика, только опрокинутая в прошлое, поэтому она каждый раз..."

В.ПОЗНЕР: Да, но Наполеон-то не циник. Он просто точно характеризует, на мой взгляд, то, что делали с историей. Вы – автор трилогии очень популярной, называется "Мифы о России", в которой вы пытаетесь разоблачить эти мифы.

В.МЕДИНСКИЙ: Дать другое толкование.

В.ПОЗНЕР: Да. Миф ведь рождается не просто так, у него есть какое-то основание. Правильно? Есть мифы о французах, об итальянцах, о немцах, обо всех есть мифы. Такое впечатление, что вы в этом усматриваете что-то специально направленное против России в мифах о русских. Почему? Это просто такой же... Как итальянцы все вороватые и ленивые. Итальянец – он рассмеется. А вы пишете книги, разоблачая что? Что русские пьют. Ну да, пьют русские. Ну и что? Воруют? Карамзин еще сказал, что да, воруют. Ну и что? Это поход против кого? Или за что?

В.МЕДИНСКИЙ: Вы знаете, эти книги писались достаточно давно. Я хочу вам сказать следующее: безусловно, все нации являются героями анекдотов, мифов и так далее. Но при этом у русских есть удивительная черта (и была всегда, кстати), которую можно охарактеризовать как национально-исторический мазохизм. Это две стороны одной медали. С одной стороны, кичливая убежденность в собственном превосходстве. С другой стороны, глубочайшее национальное самоистязание, особенно в историческом ракурсе. В определенном смысле, чувство исторической неполноценности.

В.ПОЗНЕР: Почему?

В.МЕДИНСКИЙ: Долго и сложно можно об этом говорить. Но, например, если мы ведем речь о пьянстве, безусловно, пьянство не является мифом. Это является национальной трагедией сегодняшнего дня.

В.ПОЗНЕР: Но это и миф, потому что об этом так рассказывают, скажем, на Западе, что каждый русский человек утро начинает с того, что выпивает стакан водки.

В.МЕДИНСКИЙ: Да. Поскольку книги у меня исторические, то я писал о том, что мифом является наша глубокая предубежденность, что пьянство испокон веков является национальной русской чертой, что христианство выбрали, потому что "Руси веселие есть пити, не можем без того и быти", что закладывали все, всегда. А это абсолютнейшая неправда. Водка появилась в России где-то в конце XV века, до этого ее просто не было, не умели делать. Я пытаюсь показать, что национальное самоистязание, тем более основанное на незнании собственной истории в части пьянства, ни до чего хорошего никого не доводит. Понимаете, есть много мифов о шотландцах. Но попробуйте самому шотландцу сказать, что он жадный, немытый и прочее-прочее. Это вызовет у него возмущение, потому что это не так, это неправда.

В.ПОЗНЕР: Он рассмеется, скорее.

В.МЕДИНСКИЙ: Да. Они в это не верят. А мы, к сожалению, в некоторые мифы о себе уже поверили. Это нехорошо.

В.ПОЗНЕР: То есть вы хотите разоблачить то, во что сами мы верим?

В.МЕДИНСКИЙ: Я хочу дать то толкование истории и показать ту оборотную сторону медали, которая убедит читателя, что пьянство – это болезнь сегодняшнего дня, а не наследственная и не генетическая.

В.ПОЗНЕР: Хорошо. Когда вы говорите "Я убежден, что плохие дороги в России – это исторический миф", вы по каким дорогам ездите, можно вас спросить?

В.МЕДИНСКИЙ: А вы откуда это взяли?

В.ПОЗНЕР: Я взял из "Комсомольской правды" от 14 февраля 2008 года.

В.МЕДИНСКИЙ: Такое вряд ли я мог написать в своей книге. Дело в том, что дороги в России – это исторически большая проблема. В книге я пишу лишь об одном – почему в России в сравнении, например, с Древним Римом мало уделялось внимания строительству дорог. И я объясняю это исторически.

В.ПОЗНЕР: Но вы согласны, что это не миф?

В.МЕДИНСКИЙ: Нет, конечно. Ровно как и пьянство не миф. Владимир Владимирович, я скажу вам по секрету, и воровство не миф. Понимаете? Вообще все, о чем я пишу, это не миф – это та либо иная степень реальности. Вопрос в том, что все это является болезнями, которые можно и нужно лечить, а не является генетикой народа.

В.ПОЗНЕР: Это другое. Я думаю, что никто не будет с вами спорить. Миф – ладно. Есть факты. Тут меня очень заинтересовало… Вы были в очень жаркой программе, которая называется "Клинч" на "Эхо Москвы", вашим противником была Юлия Латынина, разговор был жесточайший. Я думал, когда вы подеретесь уже, потому что должно было это произойти. И среди прочих вещей вы сказали: "Не было даже пресловутого военного парада в Бресте, который является такой же фантасмагорической ложью, выдумкой и Фотошопом того времени, как и то, что вы сейчас излагаете". Я вам хочу сказать, что я лично знал офицера Красной армии, который был на трибуне со своими товарищами и с немецкими офицерами Вермахта, и принимали этот парад, и мимо них шли наши солдаты и немцы. И немцы приветствовали так, а наши приветствовали так. Это реальный человек, который был на этом параде. Кроме того, есть абсолютно документальные ленты, никакой не Фотошоп и не смонтированные, и это было. Я не хочу вдаваться в вопросы, почему это произошло, как это было. Но вы же историк. Либо вы не знали этого... Но тогда это странно. Либо это что-то другое кроме незнания. Объясните мне, как можно так утверждать, когда это безусловный факт?

В.МЕДИНСКИЙ: Владимир Владимирович, вы интересно говорите. Вы говорите, что любой факт может и должен иметь различные толкования и взгляды. И тут же сами излагаете мне исторический факт, соответственно, парад Вермахта и Красной армии в Бресте, который, на ваш взгляд, не может иметь никаких толкований.

В.ПОЗНЕР: Толкования – любые. Но факт, что он был. А вы говорите, что его не было.

В.МЕДИНСКИЙ: Я вам рассказываю о толковании, о чем я говорил госпоже Латыниной. Я лично прочитал массу воспоминаний участников, очевидцев и толкователей так называемого парада в Бресте, которые толковали это следующим образом: совместно на трибуне стояли наши и немцы, при этом немцы осуществляли плановый выход войск, а наши за этим наблюдали и стояли не в качестве приветствующих участников. Они себя оценивали как наблюдающих за выходом войск. Сначала вышли немцы, потом вошли наши. Вот и все.

В.ПОЗНЕР: Знаете, это толкование, да? Если б вы сказали то, что вы мне сейчас говорите. Но вы же не отрицаете сам факт парада? А здесь вы говорите, что это ложь, Фотошоп и так далее. Понимаете? Это не ложь и не Фотошоп. Это было.

В.МЕДИНСКИЙ: Нет. Что парад проводится совместно с определенными целями. В данном случае немцы выводили свои войска из Бреста в организованном порядке, колоннами, а мы вводили наши войска в Брест.

В.ПОЗНЕР: И вместе стояли на трибуне.

В.МЕДИНСКИЙ: Да. Мы наблюдали за выводом войск, а немцы наблюдали за вводом войск. Я, кстати, скажу вам (и это тоже факт), что многократно наши и немцы нарушали так называемую виртуальную границу, определенную секретными протоколами к пакту Молотова-Риббентропа, и неоднократно вступали в боевые действия. И тоже это факт. И в Брест немцы не должны были входить – они влезли на советскую территорию.

В.ПОЗНЕР: Как бы то ни было. Очень интересное признание с вашей стороны: "Я пишу не столько о том, что было или не было на самом деле, а о том, что мы думаем об этом и как это представление влияет на наше мировоззрение и поведение". При этом вы сами говорите, что вы берете ту точку зрения, которая работает на книгу. "Поэтому, например, у меня количество жертв в Бородинской битве не по данным Носовского или Фоменко, а по данным сталинской энциклопедии. Я не знаю правды и боюсь, что никто не знает правды. Но та цифра мне приятней, она работает на мою концепцию". Вместе с тем вы говорите: "Любить надо свою историю и знать правду, а не мифы. Тогда жить будет легче и даже веселее". О какой правде речь тогда? Вы сами говорите "Я беру то, что мне нравится".

В.МЕДИНСКИЙ: Безусловно. Когда я пишу книги "Мифы о России", мы знаем, что существует десяток, если не больше версий, и о количестве потерь под Бородино и о количестве участников битвы при Бородино. Наполеон в своих воспоминаниях в самом конце довел численность русской армии до 280 тысяч, на которых героически напала шестидесятитысячная армия Бонапарта и в пух, и в прах ее разбила. Наиболее объективными цифрами являются только цифры общих потерь, потому что мы платили за захоронение крестьянам, и они проведены по кассе.

В.ПОЗНЕР: Смотрите. Если вы как историк пишете: "Этот сообщает, что столько, этот сообщает столько, этот сообщает столько. Как мне кажется, это более точно", тогда у меня нет вопроса. Но если вы мне говорите: "Я вообще то не привожу, а беру только то, что мне выгодно", у меня возникает вопрос: а что тогда за история? Вы говорите: "Мне всегда историзм важен". Вы понимаете, о чем я говорю?

В.МЕДИНСКИЙ: Понимаю. Если мы ведем речь с вами о пропаганде и о разоблачении мифов...

В.ПОЗНЕР: То можно таким образом действовать?

В.МЕДИНСКИЙ: Когда я готовил пропагандистскую книгу, я откровенно и искренне говорил, что из массы фактов (все являются не доказанными) я обязан представить нашему читателю тот факт, который почему-то затерт. Цифра потерь под Бородино взята не из сталинской энциклопедии, она на Батарее Раевского, на памятнике написана.

В.ПОЗНЕР: Я только говорю то, что вы пишете. У меня к вам еще есть целый ряд вопросов, но время-то уходит. Я бы пожертвовал Марселем Прустом, но не имею права, потому что он фигурирует всегда. Поэтому я перехожу к Прусту. Первый вопрос. Когда вы лжете?

В.МЕДИНСКИЙ: Это вопрос?

В.ПОЗНЕР: Да. Я многим его задавал. Некоторые говорят "при необходимости", некоторые говорят "никогда". Вот вы – когда вы лжете?

В.МЕДИНСКИЙ: Практически никогда.

В.ПОЗНЕР: О чем вы сожалеете больше всего?

В.МЕДИНСКИЙ: Времени не хватает на все.

В.ПОЗНЕР: О каком таланте вы мечтаете, которого у вас нет?

В.МЕДИНСКИЙ: О многих талантах. Я вообще завидую талантливым людям, особенно талантливым во многом. Иногда мне кажется, что жалко, что я не научился играть на фортепиано. Иногда мне кажется, что жалко, что я не научился рисовать. Мне страшно обидно, что я не выучил французский язык – начал и забросил, понимаете, сразу.

В.ПОЗНЕР: То есть у вас нет таланта к языкам, вы считаете?

В.МЕДИНСКИЙ: Нет, я знаю то, что положено знать выпускнику МГИМО. Я вам в этом отношении завидую, понимаете?

В.ПОЗНЕР: Что вы прощаете легче всего?

В.МЕДИНСКИЙ: То, что сделано не специально, несознательно, эмоционально, всегда надо прощать.

В.ПОЗНЕР: Что вы никогда не прощаете?

В.МЕДИНСКИЙ: Непорядочность.

В.ПОЗНЕР: Если бы дьявол предложил вам вечную молодость без всяких условий, приняли бы?

В.МЕДИНСКИЙ: Так не бывает.

В.ПОЗНЕР: Какие бы три книги вы бы взяли с собой, если бы вас бы отправили на необитаемый остров и вынуждены были бы выбрать только три?
В.МЕДИНСКИЙ: Боюсь, буду не оригинален. Я бы взял "Войну и мир", я бы взял историю пугачевского бунта, я бы взял замечательную развлекательную книжку "Наследник из Калькутты".

В.ПОЗНЕР: Если бы вы могли пообщаться с любым из людей, которые когда-либо существовали на Земле, одним, кто бы это был?

В.МЕДИНСКИЙ: Христос.

В.ПОЗНЕР: Вы согласны с изречением "Патриотизм – это последнее прибежище подлеца"?

В.МЕДИНСКИЙ: Это неправильная цитата.

В.ПОЗНЕР: Исправьте.

В.МЕДИНСКИЙ: "Даже для негодяя патриотизм может стать искупительным прибежищем".

В.ПОЗНЕР: Нет, цитата правильная, она я ее не придумал, именно так. И имеется в виду, что когда нечем больше прикрыться, подлец прикрывается патриотизмом. Так. Десятый вопрос. Когда вы окажетесь перед Богом, что вы ему скажете?

В.МЕДИНСКИЙ: Тогда уже поздно что-то говорить. Судят по делам.

В.ПОЗНЕР: Это был Владимир Мединский. Спасибо большое.

В.МЕДИНСКИЙ: Вам спасибо.

  • Скол

    Ого, можно сказать «сбылась мечта идиота». Я ещё в апреля этого года предложил пригласить В. Мединского в программу. Тогда мотивация была такой:«Понимаю, что В. Познер не «балует» своим присутствием интернет-пространство, тем не менее, хочу высказать свое мнение по выбору гостя программы, а именно предлагаю пригласить Владимира Мединского.

    Может через кого-то это предложение дойдет до В. Познера, и он решит, что это достойная фигура для его программы.

    Просто последнее время В. Мединский очень активен и хотелось бы узнать причины по которым его как члена Генерального совета партии «Единая Россия» не взяли в Государственную Думу VI созыва.

    Последнее время В. Мединский очень активен и хотелось бы узнать причины по которым его как члена Генерального совета партии «Единая Россия» не взяли в Государственную Думу VI созыва. По всей видимости не последнюю роль в этом сыграли его «радикальные» предложения. Например, он считает, что Счетная палата РФ должна быть у оппозиции, а её председателем мог бы стать господин А. Навальный».

    Теперь конечно многое стало ясно, о чём я также писал («Во-вторых, он и политик и в то же время «культурный деятель».

    В-третьих, в соответствии с Указом Президента (ещё Д.А. Медведевым), сейчас идёт Год российской истории. К сожалению, я не могу сказать, что этот Указ выполняется на должном уровне. Господин Мединский является Доктором исторических наук и автором ряда историко-публицистических книг. Я считаю, что история играет огромную роль, она гораздо сильнее любого оружия и денег, но в нашей стране ей уделяют мало внимания (надеюсь это временное и вынужденное явление). История которую мы изучали(ем) в школе, институте и т.д., на мой взгляд, имеет мало общего с реальными событиями. Только тот факт, что на протяжении более 100 (ста) лет «нашу историю» создавали западные «специалисты» дает повод усомниться в её достоверности. Почему в эту «историю» никак не вписываются раскопки в Триполье, под Омском, под Владимиром, в Иркутске, возраст которых превышает 40 тысяч лет?

    И т.д.»).

    Честно говоря уже и не надеялся увидеть В. Мединского в гостях у В. Познера, даже в своем предыдущем сообщении написал, что «гораздо эффективнее пригласить Министра культуры и спросить у него, только думаю, что уважаемый Познер боится данного гостя…»…

    К этому гостю есть много вопросов, которые можно разделить на блоки:

    1 блок («история») – вопросы касающиеся «Истории России», учебников по «Истории» и т.д.
    2 блок («министр») – здесь вопросы о деятельности на посту Министра Культуры: проблемы, задачи, цели, достижения и т.д.
    3 блок («писатель») – вопросы творчества.
    4 блок («канат») – это «взаимоотношения» трёх первых блоков. Ведь со слов В. Мединского сейчас он трудится каждый день до 9 часов вечера и времени на творчество у него просто нет.

    Думаю это будет интересное интервью.

    • Administratorsite

      Я правда не знаю для чего Вы задаете тут вопросы,хотя догадки есть. Но увы Ваши вопросы останутся с Вами, потому что Владимир Познер задает только свои вопросы.

      • Скол

        Уважаемый Администратор!

        Если бы Вы были более внимательны, то заметили,
        что никаких вопросов я не задаю, а просто говорю о интересующих меня темах. Я прекрасно знаю, что господин Познер уже второй сезон лишает зрителей права задавать вопросы, о чём писал и не раз.

        Считаю, что «причина» Вашего комментария
        совсем в другом — Вас раздражает моё присутствие на «Официальном сайте». Поэтому если Вы не желаете меня здесь видеть напишите об этом и я больше не буду здесь высказывать своё мнение.

        Всё в Ваших руках!

        • Administratorsite

          Да неужели))Вам надо ещё раз перечитать Вами же написанное, но если бы Вы могли быть внимательным, то Вы бы поняли, что я хочу Вам сказать.А так пишите, что хотите, как говорится бумага терпит.И раздражает меня иное, но об этом если захочется услышать, то напишите на мой электронный ящик.Я тут как Вы не буду переходить на личности.

          • aswar2013

            Хочу сразу сказать, что в Вашем диалоге со Сколом мои симпатии — целиком на Вашей стороне. Но все же, одну вещь хотел бы высказать, ну, как пожелание, если позволите. Думается, что Вы напрасно так рьяно отстаиваете право Владимира Владимировича не читать наши комментарии и никак их не комментировать. Потому что это как раз и называется обратной связью с аудиторией. И ничем это не хуже по способу организации встреч со зрителями. И дело тут вовсе не в том кому персонально отвечает Владимир Владимирович. Узнать ход его мыслей всегда интересно. А монополии на истину нет ни у кого, даже у очень уважаемого мной Владимира Владимировича. И потом, что означают Ваши слова, что «Владимир Владимирович задает только свои вопросы», здесь все-таки не передача. Кстати говоря, одно время на сайте действовала возможность задать вопрос и отменено это было, я надеюсь, не навсегда.

          • Administratorsite

            Это смешно,я никогда не отстаивал право Владимира Познера не читать комментарии, это странное право, я лишь объясняю почему он этого не делает.И я ему сказал о Вашей просьбе между прочим. Насчет только своих вопросов,он в передаче «Познер» задает только свои вопросы. Рубрика «Задай вопрос» обязательно вернется!

          • Рафик

            когда вернется эта рубрика? и будет ли в будущем голосование по поводу будущего гостя программы? спасибо.

          • Administratorsite

            Рубрика «Задай вопрос» вернется, как только Владимир Познер ответит на предыдущие.

          • Скол

            Администратор сайта, Вы всё прекрасно поняли, только не можете признать свою «осечку», но это Ваши личные проблемы.

            А если Вы не согласны с моим выводом, то Вам не составит труда привести конкретные примеры, только будьте внимательны.

            Удачи!

          • Administratorsite

            Где она грань между прекрасно понял и быть внимательным!))Никаких примеров я приводить не намерен! Спор закончен!

  • Министр культурки.

  • Рафик

    интересно будет послушать, деятелей культуры всегда намного интересней слушать нежели политиков, хотя данный гость и с той и с другой сферы, надеюсь что беседа будет увлекательной.

  • Victor

    Кстати в следующие Воскресенье (9 декабря) — журналисту и политическому консультанту Анатолию Вассерману исполняется 60 лет. Человек он довольно неординарной внешности и ума.

  • Скол

    В. Познер назвал эту программу очень кровавой. Посмотрим!

  • Рафик

    как же политики друг на друга похожи… демагоги. надеюсь следующий гость будет не политик.

    • Victor

      Все таки политик.

  • Сложный разговор. Решил послушать после уничтожающей критики министра в твиттере. По моему мнению — напрасной.

  • Жаль, что у Мединского не хватило духу рассказать о своем видении реформы политической системы. Не хочет зря махать шашкой…

  • Евгения Малинина

    Серый, плоский и скользкий. Министра культуры хорошо под дверь просовывать. Жаль, что для культуры это не главное.

  • Silvia

    Потрясающе. Посмотрела 15 интервью с политиками, и вот вывод: общий тренд среди политиков — никогда не отвечать на вопросы прямо, так или иначе уходить ответа, что означает нежелание брать за свои слова ответственность. Подскажите, пожалуйста, есть хотя бы один гость-политик, нарушающий эту позорную тенденцию?

Новости партнеров