Горячие новости

Заточка

За все те годы, что я прожил в США, и во время всех своих приездов туда я множество раз выступал в университетах, бизнес-клубах, концертных залах, но всегда перед американцами, никогда — перед своими бывшими согражданами. Поэтому, когда мне позвонили из Лос-Анджелеса и предложили небольшое турне по четырем городам Калифорнии с выступлениями для эмигрантов из СССР и России, я подумал: “Почему бы нет? С журналистской точки зрения, это интересно”. И согласился.

Не могу сказать, что во время этих выступлений публика задавала какие-нибудь неожиданные для меня вопросы. Было понятно, что эти люди следят за событиями, происходящими в России, читают прессу, издаваемую в Америке на русском языке, смотрят программы российского телевидения, которые там принимаются. Меня встречали очень тепло, слушали с интересом — явно ощущалось желание давно и не столь давно уехавших из России людей пообщаться с “живым источником информации”. Но для меня самым интересным оказалось другое.

Во-первых, среди моих слушателей (а их на эти встречи пришло в общей сложности тысячи полторы человек) практически не было таких, кто говорил по-английски чисто и правильно, — сразу было видно, что они — иностранцы. И дело не только в ошибках и акценте, но и в манере держаться, в том, как они задавали вопросы, как жестикулировали, как шутили, как реагировали на шутки. Они делали это не как американцы, а как русские. Вообще-то, это поразительно тонкая вещь. Если попытаться словами описать совокупность поведенческих и психологических черт, которая отличает русского от американца, получится поверхностная и невнятная чепуха. Между тем разница есть, несомненная и очевидная. Пытаясь определить ее суть одним точным словом в разговоре с сыном, я услышал от него определение, которое мне кажется исключительно удачным: другая, сказал он, заточка. Ну просто здорово как точно! В самом деле: мы рождаемся с определенным набором генов, который сыграет важнейшую роль в нашей жизни, но рождаемся абсолютно “необработанными”. С момента появления на свет начинается эта самая обработка, заточка. В ней принимает участие множество сил: родители, знакомые, воспитатели, учителя, образ жизни, общепринятые условности — словом, все, что нас окружает. Вот это самое окружение и затачивает нас так, чтобы мы подходили ему, как прилаженная деталь сверхсложного механизма. Это заточка целевая, адресная, идеально соответствующая месту. Она-то и создает то самое специфическое, что определяет наши национальные черты. И когда заточка завершена, этак лет к 15—16, мы перезаточке не подлежим. Мы можем приспособиться к новым обстоятельствам, можем — если природа наделила нас таким талантом — в совершенстве изучить чужой язык и говорить на нем без акцента, можем, словно хамелеоны, слиться с окружением, но... заточка остается, и мы до самой своей смерти в инородной среде остаемся чужими, как бы иные ни кричали, что они — “настоящие” американцы, немцы, англичане, французы, австралийцы...

Во-вторых, подавляющее большинство наших бывших соотечественников тяжело, чтобы не сказать агрессивно, реагируют на любую положительную информацию о России. Если вы станете рассказывать, как все у нас отвратительно, то в ответ получите сочувствие и участие. Но попробуйте сказать, что дела у нас идут не так уж плохо, что Москва прекрасна, что рестораны в России ничуть не хуже нью-йоркских, — и перемена в реакции будет разительной. То есть как это — дела идут на поправку? О каких таких ресторанах вы говорите? А Москва всегда была и останется большой деревней! Словом, на бывшей родине ничего хорошего быть не может. Психологически оно и понятно: люди покинули свой дом. Кого-то вынудили в советское время власти, иные просто не выдержали тягот нашей жизни. Но и на чужбине им — почти всем — пришлось и приходится несладко. Никто их там с распростертыми объятьями не ждал, они были вынуждены начинать жизнь заново, причем многие — на гораздо более низкой ступени социальной лестницы, чем та, что они занимали на родине. Если в стране, которую они покинули, все плохо, то тяготы новой жизни воспринимаются легче, они оправданны, и можно утешаться тем, что ты поступил правильно, уехав. Если же “там” дела пошли лучше, то, выходит, ты поспешил, вероятно, зря резанул по живому, оторвавшись от корня. Эта мысль невыносима и вызывает резкую реакцию отталкивания, что, в сущности, заслуживает сочувствия.

В-третьих, моя аудитория всегда прелюбопытно откликалась на критику, высказанную в адрес Израиля. Понятно, что значительная часть этих людей уехала из СССР, а потом из России “по еврейской линии”, не желая более терпеть проявлений антисемитизма — сначала государственного (в СССР), потом “народного” (в сегодняшней России). Видимо, этим объясняется, что, стоило мне в ответ на какой-нибудь вопрос из зала покритиковать Израиль, как меня тут же упрекали в антисемитизме. Поразительно! Можно последними словами ругать Францию, Германию, Японию — никто слова не скажет, не назовет франко-, германо- или еще каким-нибудь “фобом”. Но задень Израиль — бац! — и ты уже “антисемит проклятый”.

А недавно мне передали письмо от читателя одного издания, который выговаривает редколлегии за то, что она предоставляет страницы журнала Владимиру Познеру, “ненавидящему русский народ и Россию”. Этот вывод автор письма сделал, в частности, на основе моих критических высказываний о Русской Православной Церкви. Стало быть, и в России есть люди, не терпящие никакой критики в адрес своей страны. Критикующие ее за что бы то ни было — враги априори! Хотелось бы знать, что эти люди думают о Лермонтове?

Люблю Россию я, но странною любовью,
Не победит ее рассудок мой...

Или:

Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ.
И вы, мундиры голубые,
И ты, послушный им народ.

Интересно, способны ли даже они усомниться в том, что Михаил Юрьевич Россию любил и патриотом был — не чета иным нынешним?

Так, может быть, все дело просто в заточке?

Владимир Познер (октябрь 2000 года)

  • Шаген Кхзнуни

    и заточка со времен меняется …

  • Helene

    С каждым словом хочется согласиться, Владимир Владимирович.

  • ALEKSANDR

    Fsio pravilno vsio tocno !

  • Stepan Pachikov

    «сразу было видно, что они — иностранцы.»- Наверняка, большая часть из них не иностранцы, а граждане США.

  • Ariadna

    Наблюдение Познера по всем трем пунктам — и о «заточке», обнаруживаемой не только в языке, но и в жестикуляции, мимике и т.п., и в неприятии чего-либо положительного о стране, из которой уехали , и о неприятии критики Израиля верны в описании большой, но свершенно определенной группы иммигрантов: это и квази/или иногда настоящие беженцы, или т.н. «почтовые невесты», или выехавшие, как он сам говорит, «по еврейской линии» — эти люди ассоциируют себя с Израилем, а не с Францией или тем более Германией, и их реакция на критику вполне предсказуема. Все эти переселенцы ехали с готовностью принять статус «спасаемого», благодетельствуемого — и очень невысокую иерархическую ступень в обществе. Они «кучкуются» — и им негде, даже при желании, подвергнуться той «заточке», которая сгладит различия ( да и произойди это — и станут чужими в своей же среде).
    Но есть совсем иная категория переселенцев — ведь Познера вряд ли радуют плохие новости их Франции или Америки, когда такие «случаются» — как доказательство,что и правильно страну проживания выбрал. То же касается и другой категории уехавших из СССР/России. Например, в разгар «украинских событий» на Свободе очень негодовали, что немало иммигрантов из бывшего СССР защищают российскую точку зрения — и даже процитировали редактора какой-то немецкой газеты, предложившей им, раз так, возвращаться. Хотя такой совет делает мало чести демократическим убеждениям этого редактора — переезд не обязывает отказываться от своей точки зрения или скрывать ее легально находящихся в стране граждан: тем более при большем у них объеме информации, если владеют языками.
    То же проявилось и в известном письме потомков первой русской эмиграции, осудивших антироссийский пропагандистский крен в СМИ Запада. А ведь эти люди и заточены, и языками владеют — по крайней мере, «новым» не хуже нынешних соотечественников.
    В чем разница? — положение и тех, и других, как и Познера, не вынуждает к утрате чувства собственного достоинства: это или вполне интегрированные граждане, или востребованные специалисты. Тогда полной «заточки» не требуется — ее достичь можно, но такие люди тем и ценны (хоть и менее «удобны»), что заточка сгладила неприемлемые в новом обществе качества, но сохранено то, что они сочли необходимым сохранить. Например, тот же Познер хороший тому пример — вряд ли он был бы столь же интересен, «заточись» он во что-то типа вполне начитанного Никонова.

  • Ariadna

    Но есть совсем иная категория переселенцев — ведь Познера, например, вряд ли радуют плохие новости их Франции или Америки, когда такие «случаются» — как доказательство,что и правильно страну проживания выбрал. Так и у другой категории уехавших из СССР/России. Например, в разгар «украинских событий» на «Свободе» очень негодовали, что немало иммигрантов из бывшего СССР защищают российскую точку зрения — и даже процитировали редактора какой-то немецкой газеты, предложившей им, раз так, возвращаться. Хотя такой совет делает мало чести демократическим убеждениям этого редактора — переезд не обязывает отказываться от своей точки зрения или скрывать ее легально, и по совсем не всегда политическим основаниям находящихся в стране граждан: тем более при большем у них объеме информации, если владеют языками. Эти люди связи с Россией, родными и коллегами не разрывали и «мостов не сжигали», часто и поддерживают оставшихся — ведь уже не те времена, как когда провожать на Запад — это как похоронить…
    То же проявилось и в известном письме потомков первой русской эмиграции, осудивших антироссийский пропагандистский крен в СМИ Запада. А ведь эти люди и заточены, и языками владеют — по крайней мере, «новым» не хуже нынешних соотечественников. Но по каким-то параметрам ( семейная «заточка»?) полностью идентичными соотечественникам не стали. А рассказам, какая Россия плохая, не радуются…
    В чем разница? — положение и тех, и других, как и Познера, не вынуждает к утрате чувства собственного достоинства: это или вполне интегрированные граждане, или востребованные специалисты. Тогда полной «заточки» не требуется — ее достичь можно, но такие люди тем и ценны (хоть и менее «удобны»), что заточка сгладила неприемлемые в новом обществе качества, но сохранено то, что они сочли необходимым сохранить: хотя иногда и с некоторыми издержками за то, что позволяют себе «плыть против течения» и иметь не вполне гладкую «заточку». Например, тот же Познер хороший тому пример — вряд ли он был бы столь же интересен, «заточись» он во что-то типа вполне начитанного Никонова.

Новости партнеров

Кэш:0.18MB/0.00057 sec